Слово авторитета

Подобного обещания еще маловато, чтобы Гарик напросился в собутыльники и метнулся в туалетную комнату ополаскивать перепачканные в кофе стаканы. Нужно дожать. И делать это следует тонко и очень осторожно, чтобы даже мысли не возникло о предполагаемом совращении должностного лица.

— Ты меня не понял, Гарик, — широко улыбнулся Иван Степанович, — я тебе говорю не о том коньяке, который продают в наших лавках, спирт, подкрашенный заваркой, а о самом настоящем «Наполеоне», что можно приобрести на Елисейских Полях.

Широкое лицо Гарика мечтательно расплылось, сказанное прозвучало для него как самая удивительная музыка.

— Хм… ну… если, конечно, такой… То, честно говоря, наверное, и не пробовал. Больно дорого он стоит.

— Хороший «Наполеон» стоит ровно столько, сколько ты получаешь за полгода, — очень серьезно произнес Иван Степанович. — Но зато стакан выпиваешь и не замечаешь, как и проглотил. Наш-то коньяк хлещешь, а в нос тебе шибают синильные масла. — Гарик дозрел. Лицо его раскраснелось от аппетита и переживаний, еще минута — и он захлебнется собственной слюной.

Парня следовало спасать. — У меня как раз есть с собой такой… я-то всего отпил стакан, не выдержала, знаешь, душа. Хотел к свояку сегодня заявиться, а он уехал к какой-то бабе. А у меня так губа засвистела, что спасу просто нет. Не пить же мне, одному, ведь не алкаш же я какой-нибудь, в самом деле! Может, ты мне компанию составишь?

— Ну, как же тебе отказать, батя? Это значит хорошего человека обидеть.

— И уже серьезно, стараясь погасить пламя, вспыхнувшее в глазах, Гарик прибавил:

— Если только самую малость, чекушку небольшую, — раздвинул он слегка большой и указательный пальцы.

— Ты вот что, Гарик, не сочти за труд, вытащи из сумки коньяк… А сумка на первом этаже лежит, около двери. Не хочется мне с пузырем по зданию болтаться. Тебе-то ничего, ты у нас в авторитетах ходишь, тебя ни в каких противоправных действиях не заподозрят. А меня, если заметят что не так, сразу под зад коленом.

Гарик встрепенулся, и по его отвислому животу мелкой рябью пробежала волна:

— Хорошо… Я сейчас, — и, бросив взгляд на телефоны, проговорил:

— Если будут звонить, скажешь, что в сортир на минуту отлучился.

— Не переживай, — доброжелательно успокоил Иван Степанович, отмахнувшись, — что там, не люди, что ли? Понимать должны. Ну, приперло человека, с кем не бывает. Хе-хе-хе!

Про себя Федосеев отметил, что в последний год Гарик сильно располнел, а сзади и вовсе напоминал бабу.