Слово Императора

А потом Димир все-таки не удержался, свободной рукой обнимая благоприобретенного зятя за плечи. Даже спина мужа умудрилась выразить всю глубину его удивления, и я с трудом удержала улыбку в допустимых пределах, а потом Руамар неуверенно обнял расчувствовавшегося родственника. Не знаю, что удивило оборотня больше – само проявление эмоций орсского императора или постные физиономии остальных людей. Я почему-то была уверена, что именно этого в изученном рушцем досье не было: того, что правящая семья соседнего государства – именно семья и что отец искренне любит нас всех троих и очень за нас переживает.

Проявление эмоций было кратковременным, и Руамар оказался быстро выпущен на свободу, после чего отец уже совершенно расслабленно и естественно обнял меня. Выглядел он невозмутимым и очень довольным. И что-то подсказывало, немалое удовольствие ему доставила ошарашенная физиономия оборотня. Что называется, «мелочь – а приятно».

– Чудесно выглядишь, – тихо шепнул мне отец.

Дольше затягивать общение не стоило, надо было достойно принять и остальных гостей.

Поэтому Руамару был вручен довольно неожиданный для свадебного подарок – великолепные клинки из лучшей орсской стали в красивом резном ларце. И количество их было на первый взгляд неожиданным – три штуки. Владыка, принимая подарок, очень насмешливо покосился на меня, хотя от реплик воздержался. Он-то понял, кому предназначался третий.

Орсскому императору предложили присесть, а мы продолжили церемонию. Следующими были чифали, и тут особенных сюрпризов не предвиделось.

Верховный Свет был традиционно холоден и надменен, и Руамар разговаривал с ним в том же тоне. Неожиданно мне при ближайшем рассмотрении понравилась принцесса Чичивиаи, при взгляде на нее становилось понятно, что она совсем не политик, а именно маг и ученый. Печать надменности, давно считающаяся видовым признаком чифалей, на ее лице тоже присутствовала, но в глазах не стыло мертвое безразличие, как у отца, а мелькал пусть и снисходительный, но все-таки интерес к окружающему миру. В отличие от своего венценосного родителя старшая дочь выглядела живой. Понятное дело, что это безразличие – просто маска, но ее отсутствие не могло не привлечь внимания. Впрочем, беседовать с ней я в любом случае не собиралась.

Тыбарцев Руамар принимал уже в одиночестве, чему я искренне порадовалась, хотя и пожалела мужа. Поговорить эти ребята любили, а вот женское присутствие непосредственно при разговоре было весьма некстати.