А потом только поставила меня перед фактом. Мы поругались. Сильно. Она взяла детей и уехала, чтобы дать мне время. Я больше не увидел их живыми, — его голос дрогнул. Та магическая уверенность, которая звучала вначале, разбилась, как только он заговорил о той страшной ночи. — Но даже в пылу ссоры я не собирался отказываться ни от кого из вас. Девочки хотели остаться с ней, пускай. Я бы забрал тебя и Энди… Это же кровь. Каждый оборотень слышит зов собственной крови. Не смей брать в голову этот бред!
Он ударил кулаком по столу, и тут же взъерошил волосы.
Дурацкая привычка, сохранившаяся у него с юности.
— Почему я должен тебе верить? Старцы убеждены в своей правоте. Мама с трудом тебя выносила, каждая комната в доме была пропитана ее болью. Помню, что ей плохо и тесно… Я ее раздражал тем, что капризничал, много кричал. Не походил на нее и слишком мало на тебя — чтобы она могла показывать меня другим родственникам и гордиться. Я недостаточно сильно любил ее и не понимал, почему она считает тебя плохим. Она часто доставала газету, где ты на первой странице смеялся рядом с девушкой с большими красными губами.
Но ты же не остался с ней, ты вернулся к нам.
— Стефан, давай мы вернемся к этому разговору. Я готов возвращаться много раз. Я не собираюсь от тебя ничего скрывать, хотя ты до сих пор совсем малыш. Но это давно уже зашло слишком далеко. Сейчас бессмысленно вываливать на тебя все, о чем мы ругались с твоей мамой на протяжении более чем ста лет. Я виноват перед ней. И через нее виноват перед всеми вами.
Но я любил каждого из своих детей. А тебя.. да если бы ты был с ними в машине тогда, я бы тоже ушел за вами. Я остался ходить под Луной только благодаря тебе. И еще одному человеку, с которым мы тоже не смогли поговорить.
Хорошо, что Стефан сейчас не в том состоянии, чтобы воспринимать все детали.
— Тогда я ничего не понимаю. Если ты виноват, — а ты не врешь, я чувствую, — то ты не можешь быть одновременно обижен на нее. А мама тоже не ощущала своей вины перед тобой. Ее мучила вина перед госпожой Дарианой.
Сильно. Она писала по ночам письма, а утром сжигала их. Жаль, что я был маленький и гордый и решил, что не имею права вытащить их из огня и прочитать. Может, она и, правда, не любила меня, так как я не оправдал ее ожиданий. Кому нужны больные и слабые.. А вот ты, — они говорят, что ты самый могучий альфа за последнюю тысячу лет, — наверное, ты тоже не любил. Просто жалел.
Настала моя очередь заламывать руки. Этот ребенок невероятно похож на меня.
