Случайно ли госпожа де Стайн оказалась под носом у оборотней, когда фактически решается судьба всех трех Лун?
Каждого оборотня с нормальным носом ее запах бил по голове, напоминая, что перед ним древний-древний враг, который подстерегал в засаде, когда еще люди и волки не слились в одно целое. Во времена, когда Луна таила угрозу и означала, что эти твари вышли караулить у ворот. А он зачем-то заблокировал его — чтобы не мешал чему?
Аделаида спокойно смотрела на него через очки, такая неприметная, ординарная.
Пышные волосы убраны несколькими обручами, пышная грудь перетянута корсетом и замурована в платье с глухим воротником.
— Я слишком стара, чтобы легко приветствовать такие быстрые перемены, — сообщила она.
Это факт. Скорее всего даже белые маги, которые цеплялись за жизнь с ловкостью пауков помоложе будут.
— А теперь ваша очередь. Вы действительно вызвали бы на бой Маркуса дер Варра, если бы ваша дочь не сказала, что таков ее выбор?
Аделаида
Маркаграф нехотя подписал отложенные Верноном бумаги и медлил с ответом.
Вопрос его удивил. Наверняка, у Аделаиды были и более насущные проблемы, считал он. Помнится, ректор назначил ей вести сразу несколько предметов, да еще выкрутасы ее группы с первых дней. Зачем ей так глубоко погружаться в дела оборотней?
— А куда вы сплавили вампирят, на занятия? И приглядывать за ними не надо?
Графиня тоже вздохнула. Легко с ним не будет. Ни с кем из этой породы, но с главой дома Ущербной Луны — особенно. Ее предупреждали, она только пожимала плечами.
Мол, не нашлось еще волка, чтобы сбить с толку вампира.
— После инструктажа с курфюрстом господин Сноу предложил ему начать с пары у моих ребят, потому что они наименее чувствительны к запахам. Так что они сейчас на магатаке. Не представляю, чему может научить оборотень, но мы следуем программе.
— Так-так, с первых же часов выражаете несогласие с руководством заведения, — Рудольф выпрямился и как бы невзначай потянулся, неестественно растягивая и без того длиннющий позвоночник.
"
"— Господин маркграф, я задала вам вопрос. Я не настаиваю, но мы только что обменялись условиями.
Рудольф с кошачьей мягкостью оказался перед ней, точнее навис сверху. Так что Аделаиде пришлось задать голову.
— Что дает вам основания подозревать, что я бы не стал драться? Любой, кто плохо обошелся с моей дочерью, заслуживает смерти. Это же очевидно, — он наклонил к ней немного крючковатый нос и Аделаида вдруг поняла, чем он завоевывал своих любовниц.
