С силой нескольких волков она отшвырнула Вольфдерлайна от себя, так что он влетел в стену, по пути сбив журнальный столик. Но, как истинный волк, приземлился на четыре конечности сразу. А она осталась гадать, откуда взялся запас на этот всплеск.
Аделаида давно не питалась чистой кровью из-за того, что та давала быстрый эффект, но сильнее изнашивала организм. Выбросов у нее не случалось несколько веков. А Рудольф сидел на полу и улыбался так, словно она протянула ему конфету.
— Да вы помешанный! Я буду жаловаться.
— Я искренне вам сочувствую, только к кому вы пойдете? К ректору, к Маркусу? Вашему предводителю? Ведьме? И как это должно выглядеть со стороны. Старый оборотень напал на еще более немолодую особь. Они предложат нам спрятать вставные челюсти в шкафчик и забыть об инциденте.
— Да как вы смеете? Вы ведете себя так, словно я уже труп и что будет с моими останками, никого не волнует. Поэтому вы вольны трепать их по своему усмотрению.
Аделаида слышала выражение «красные глаза»: его применяли к волкам, от ярости утратившими связь с реальностью.
Эта самая реальность исказилась настолько причудливым образом, что пелена бешенства закрыла ее своим пологом, а это чудовище казалось полностью невозмутимым.
— Я поняла. Я знаю эту историю. Ваша истинная погибла в щенячьем возрасте в результате нападения вампиров на площадку, на которой играли волчата. Вы зачем-то стремитесь к тому, чтобы почти через шестьсот лет отправиться на тот свет тем же образом.
Но почему?
— Мне лестно, де Стайн, что вы тоже наводили обо мне справки.
Вольфдерлайн оскалился. Поднялся, отряхнулся, размял свои длинные аристократические пальцы. Падение по всей видимости ему не навредило. Аделаида заметила, что не так уж он и спокоен: в глубине глаз явственно светились алые искры.
Он не оставил ей выбора. Вампирша приготовилась защищаться и помимо зубов отпустила когти. Но даже ее реакции оказалось недостаточно. Преодолев расстояние одним прыжком и не выходя из человеческой личины, волк вырос у нее за спиной и локтем взял шею в захват.
"
"— В своей жизни я редко совершал поступки, о которых потом жалел. Проверим, ошибаюсь ли я на этот раз, — с этими словами он разорвал свободной рукой верх платья и укусил надплечье у основания шеи, потом еще раз.
Позднее Аделаида много раз спрашивала себя, имело ли значение, кто из них нанес укус первым. Впрочем, ответа она так и не нашла.
