Случай в Семипалатинске

Полицмейстер был напряжен и на расспросы Алексея Николаевича отвечал рассеянно: много хлопот, служба нервная. Он же начал разговор:

— Николай Алексеевич, что за новые обстоятельства? Я бросил все дела. Хотелось бы уже вечером отбыть: губернатор еле-еле отпустил.

Лыков решил не откладывать в долгий ящик. Он встал, обошел стол и оказался перед шпионом.

— Кузьма Павлович, поднимите, пожалуйста, левую штанину.

— Это еще зачем? — недоуменно спросил тот, глядя на сыщика исподлобья.

— Хочу убедиться, что у вас на икре имеется родимое пятно.

Размером с…

Договорить он не успел. Он сильного удара ногой в грудь Лыков отлетел в сторону. Дыхание у него перехватило, в глазах потемнело… Коллежский советник не успел увидеть движение противника. И даже не предполагал, что можно так ударить, не вставая со стула.

Он вскочил уже через пару секунд, но диспозиция за это время переменилась. Белый китаец стоял посреди комнаты, собранный, с кулаками наготове. А капитан с подпоручиком валялись по углам. Увидев, что Алексей Николаевич снова на ногах, Забабахин ощерился:

Снова мелькнуло в воздухе, но Лыков был уже готов.

Он отклонился на вершок, кулак противника пролетел мимо. Расстояния для замаха не оставалось, но сыщику этого и не требовалось. Он коротко махнул рукой, как кошка лапой. Подъесаул с грохотом полетел на пол, ударился головой о стол и затих.

Алексей Николаевич стащил с его ноги сапог, задрал штанину и удовлетворенно крякнул:

— Ну, что я говорил? Нет пятна.

Офицеры поднялись, охая и потирая ушибленные места.

Наклонились над лежащим противником.

— Действительно, чисто, — подтвердил капитан. — Абсолютная улика.

— Ну ты, папа, даешь, — с уважением заявил Лыков-Нефедьев. — Я ведь тоже пятаки ломаю. Думал, ты уже старый, пора тебя защищать. А вон как вышло.

Полицмейстера усадили обратно на стул. Он быстро пришел в себя, оглядел стоявших над ним.

— Ишь, слетелось воронье…

— Может, его связать? — предложил Николай. — И руки, и ноги.

Капитан потер скулу, где наливался большой синяк:

Но сыщик обратился к арестованному:

— Кузьма Павлович… Будем пока называть вас так.

Вы ведь не станете смешить людей, бегать по Джаркенту в одном сапоге, драться с целым гарнизоном? Давайте поговорим спокойно.

— А давайте, — согласился подъесаул. Он сохранял удивительное спокойствие.

— Облегчите свою незавидную участь и расскажите все без утайки, — предложил Лыков.

— Все? Ну, попробую.

Компания заняла места за столом, подпоручик взялся за карандаш.