Случайная встреча

Именно его появление на свет заставило меня осознать, что в браке с Эдвардом о детях не было и речи.

В стране царствовала эйфория. Наполеон — этот тиран, пугавший нас нашествием чуть ли не всю жизнь, — находился в ссылке. Можно было думать о повседневных делах, не опасаясь, что наши планы может разрушить вражеское вторжение.

— Французы никогда не позволят этому человеку вновь встать на ноги! — таков был приговор моего отца.

— Я думаю, — ответила мать, — что французы обожали его, поклонялись словно Богу!

— Я хотел сказать, что мы не должны позволить французам опять привести к власти подобную фигуру!

— Да и любой другой нации, если уж на то пошло, — добавила мать.

— К сожалению, — заметил Дэвид, — не народ решает такие вопросы, а так называемые большие люди!

— Конечно, они прежде всего беспокоятся о своей славе, но при этом приносят горе миллионам людей! Интересно, что Наполеон думает сейчас, скрежеща зубами на Эльбе?

— Несомненно, о побеге! — заявил отец.

— Этого никогда не произойдет! — возразила мать. Все считали, что с Наполеоном покончено. Он был не первым человеком, мечтающим о завоевании мира, и, безусловно, не последним. Но на этот раз диктатор потерпел окончательное поражение, и мы могли спать спокойно.

Стоял чудесный майский день, когда к нам приехали гости. Я была в Эверсли и сидела в саду с матерью, Клодиной и Амарилис, когда одна из служанок подошла к нам и сообщила, что двое джентльменов желают видеть мою мать.

— А они не представились? — спросила мать.

— Нет, мадам! Просто сказали, что хотят видеть вас.

— Пусть пройдут сюда, — сказала мать.

Они пришли. Некоторое время мать пристально вглядывалась в них, потом побледнела, и я решила, что она теряет сознание. Клодина привстала и тихонько вскрикнула.

Мать почти неслышно произнесла:

— Это действительно?.. — и, вскрикнув, бросилась в объятия старшего из мужчин.

— Шарло!.. Шарло!.. — мать. Клодина пробормотала:

— Ах, Шарло, неужели это ты?

И она тоже бросилась в его объятия. Шарло! Сын моей матери от первого брака, покинувший Англию еще до моего рождения!

— Мой милый любимый сын! — продолжала бормотать мать. — подумать… После всех этих лет…

— Я вырвался, как только стало возможным.