Обрати свое внимание на что-нибудь другое.
Глава тайного сыска стиснул кулаки, но пойти против приказа своего короля не мог. Встав, Эйден коротко поклонился.
— Как прикажешь… — начал он, а потом выпрямился и неодобрительно посмотрел на старшего мужчину, — отец, — закончил он, развернулся и вышел из кабинета.
— Не называй меня так! — услышал он летящую вслед привычную просьбу, но, как и всегда, проигнорировал ее.
Эйден едва сдержал презрительную гримасу. Он давно уже перестал боготворить отца."
"Когда-то давно, в юности, Эйден делал все возможное, чтобы добиться его признания, но для короля он всегда оставался просто нагулянным на стороне ублюдком, которого нужно держать как можно ближе, чтобы противники не решили навредить правителю с помощью незаконнорожденного ребенка.
Все уважение и поклонение осталось где-то там, в далекой юности. Кажется, ему было шестнадцать, когда он подслушал, как отец убеждает своего сына, что его положению ничто не грозит, ведь Эйдена всегда воспитывали в жестком подчинении, чтобы тот даже помыслить не мог о восстании против короля или его законного наследника.
— Тебе не стоит волноваться, Макмилиан, — по-отечески добро произнес король. — Эйден всегда будет подчиняться тебе. Поверь мне. Я сделал для этого все возможное.
Этот разговор, услышанный случайно, стал настоящим откровением.
Эйден затаился. Он не стал врываться в кабинет с криками и обвинениями, как ему хотелось. Нет, он отступил и начал наблюдать издалека.
И только тогда заметил, как все окружение, назначенное королем, каждый день пытается укрепить в его голове мысль, что он должен поддерживать законного наследника, что он по сравнению с тем пыль, что не стоит даже думать о каком-либо бунте.
Самым болезненным стало осознание, что даже няня, которую он безумно любил, манипулировала его чувствами.
— Читаешь? Молодец, — похвалила его в тот день женщина и погладила по голове. — Королевству нужны умные люди. Когда вырастешь, станешь твердой опорой своему брату.
Когда Эйден услышал это, его сердце упало. Он мог только обиженно сглотнуть и кивнуть. Увидев его согласие, няня улыбнулась ему и снова погладила по голове, словно закрепляя результат.
И таких примеров были сотни. Каждый вокруг него постоянно напоминал, что у Эйдена только одно будущее — стать твердыней, на которую его брат всегда сможет опереться, если понадобится. А ведь так называемый брат его, Эйдена, совсем не любил. И это мягко сказано.
