Я едва заметно улыбаюсь и возвращаю его ладонь на место.
– Верю.
– Если ты сейчас не предложишь подняться к себе, я сам припрусь, – медленно произносит Аскар, скользя взглядом по зеркалам: паркуется.
Я шутливо цокаю и выхожу из машины. А он, конечно, идёт за мной. У двери домофона ловит меня, обнимая сзади, пока я копошусь в сумке и ищу ключи. Но я не теряюсь и тут же шлепаю его по пальцам, заставляя отнять руки.
– Не понял. А это за что?!
– Как за что? За то, что с бывшей переписываешься, – смотрю на него искоса.
А что он хотел? Бывшая ему написывает, а он на меня стрелки переводит. Так не пойдёт. Последнюю фразу я озвучиваю вслух.
– Нормально так… – возмущается. – Да я реально просто документы отдал! Это легче всего, я ж и так собирался туда. Ну что ты начинаешь? Тебе твой мууу… – Аскар проглатывает окончание фразы и забавно так продолжает возмущаться, – муж! Даже букеты таскает. Выкидываешь?!
– Нет, стояли в вазе. Жаль было цветы. Теперь не таскает, – усмехаюсь.
– А она мне не пишет. Тогда просто спросила, нужна ли помощь с квартирой: ее контакт у соседей тоже был. Они ей и позвонили, потому что моего нового номера у них нет.
– Прекрасно, – мы ругаемся, как влюблённые голубки, а на сердце почему-то так тепло от этой мысли. – Значит, никто из нас не общается с бывшими. Ты голодный?
Скидываю с себя ботинки, Аскар помогает стянуть пальто.
– Смотря… что ты имеешь в виду…
– Ужин. А ты что подумал?
– Вот этого тебе точно лучше не знать.
Проходим на кухню: гостей я чаще всего здесь принимаю.
– Оль, ты из-за мамы не расстроилась?
– Нет конечно. Какие ее слова могли меня расстроить? Что должно быть стыдно? Так мне и было нестерпимо стыдно, что поделать, – провожу рукой по его волосам. Жесткие.
Он уже стоит очень близко.
– Я не люблю распространяться о личной жизни, даже с братом мы этот рубеж давно уже перешагнули. Поэтому никогда не обсуждаю с родителями…
– Не беспокойся, мои о тебе тоже не знают, – «успокаиваю» воодушевленно.
"
"– Вот сейчас, – он отталкивает меня, оттесняет к столу, – было несколько обидно.
Все теснит и теснит меня, пока я не упираюсь в крышку стола. Глаза как темные омуты. И я отмечаю в их глубине что-то дикое и необузданное…
Обрушившийся на меня поцелуй сметает внутреннюю прохладу. Поведение Аскара в секунду меняется: мужчина становится настойчивым, дышит тяжело, его ладони мягко и одновременно уверенно повторяют изгибы моей спины.
