Разве Давид будет против, если я просто посмотрю?
Осторожно открываю футляр и несколько минут недоуменно пялюсь на свернутые в трубочку листы формата А4. Два листа.
Где-то я их видела.
Разворачиваю листы и заливаюсь мучительным румянцем.
Это мои требования, которые я расписала Давиду. Условия, на которых я соглашалась выйти за него замуж.
Чтобы господин Данилевский не ходил по дому в пижаме или подштанниках. Чтобы не включал громко телевизор. Чтобы не заставлял меня вместе с ним смотреть новости.
С датой и подписью господина Данилевского.
Узнай Данбеков, что именно он мечтает заполучить, его бы удар хватил. Не понадобилось бы никакого Аверина с его ловлей на живца.
Я все-таки проваливаюсь в сон. Но сон этот тревожный и неглубокий, и как только слышится скрип открывающейся двери, я сразу просыпаюсь.
Глава 35-1
Комната освещена тусклым светом ночника. В дверях появляется высокая фигура, и я приподнимаю голову.
— Давид! Ты вернулся!
Он входит в комнату.
На обнаженном торсе блестят капельки воды, от влажных волос умопомрачительно пахнет дорогим мужским гелем для душа.
Давид стягивает простыню, ложится сверху, и я задыхаюсь от захлестнувших ощущений, вызванных знакомым запахом и тяжестью мужского тела. Они будоражат, разгоняя по телу дрожь, легкую как пузырьки шампанского.
Его нетерпеливые руки ныряют под футболку и гладят живот.
— Как вы? Я думал, вы спите.
— Все хорошо, любимый, — кладу на его руки свои, и мы торопливо целуемся.
Руки мужа поглаживают живот все более настойчиво.
— Как там наши бабочки? — шепчет Давид на ушко. — Порхают?
— Откуда ты знаешь про бабочек? — тянусь к нему и обвиваю загорелую шею.
— Ты проговорилась в самую первую встречу.
— Я не помню, — говорю разочарованно.
— А что ты помнишь? — шепчет мне в губы муж, прикусывая сначала верхнюю, потом нижнюю губу.
Я краснею, потому что больше вспоминается, что Давид тогда делал, а не говорил. И хоть в полумраке ему не видно моего румянца, он безошибочно разгадывает причину моего молчания.
— Правильно, сердце мое, мы потом будем разговаривать. А сегодня я наговорился, больше не хочу. Хочу тебя любить...
Он подтягивает меня за коленки и нависает сверху.
— Марта, — хрипло говорит муж, — какая же ты красивая. Поверить не могу, что моя...
А меня вдруг пронзает мысль, от которой я даже вскрикиваю.
— Что, тебе больно? — вскидывается Давид.
— Нет.
