Кольца парные, вот только зачем так заморачиваться, если у нас фиктивный брак? И обязательно ли мне его носить?
— Марта, нам пора, — слышу негромкое.
Поднимаю голову — передо мной Давид.
— Как вы так тихо подъехали? — вырывается у меня.
— Я тебя уже дважды окликнул, ты о чем-то слишком задумалась, — говорит он, разворачивается и трогается с места, давая понять, чтобы я следовала за ним.
А я думала, он спросит, о чем я задумалась, по крайней мере, у него был такой вид, как будто он хочет спросить.
И спросил бы, если бы был настоящим мужем.
А фиктивным мужьям безразлично, о чем думают их ненастоящие жены. И я сама не знаю, почему мне от этого так грустно.
Давид въезжает в лифт, я вхожу следом. Едем на самый верхний этаж.
— А почему вверх? — спрашиваю Давида, но он не отвечает. Молча указывает на дверь, ведущую… куда?
— Мы идем на крышу?
Данилевский утвердительно кивает, я в полной растерянности следую за ним. Плечи окутывает прохладный ночной воздух, и я обхватываю себя ладонями. Давид поворачивает голову и резко тормозит.
— Подожди.
Я тоже останавливаюсь. Он стаскивает с себя пиджак и набрасывает мне на плечи.
— Ты замерзла, Марта. Оденься.
Замираю, сама не пойму почему. От пиджака пахнет дорогим мужским парфюмом, который кажется мне знакомым. Откуда, если я совсем не разбираюсь в мужских ароматах? Но я даже носом веду, торопливо вдыхая терпкий мужской запах.
— Марта, ты собираешься проводить брачную ночь на крыше? — звучит насмешливое, и я распахиваю глаза.
— Какую брачную ночь? — спрашиваю возмущенно.
— У нас с вами фиктивный брак!
Он смотрит оценивающе, хочет что-то сказать, но его слова заглушает приближающийся рокочущий гул. И когда я вижу зависающую над крышей тень, не сдерживаюсь и ахаю, прижав к щекам ладони."
"Глава 10
— Звезда Смерти! — вырывается у меня непроизвольно.
— Что? — Данилевский выглядит сбитым с толку, но вертолет уже приземляется на крышу, и он подталкивает меня к открывшейся двери.
Возмущенно отпихиваю его руки. Обязательно опять хватать меня за задницу? У меня еще с прошлого раза пятна не прогорели.
— Марта, прекрати, ты сейчас оторвешь мне пальцы, — перекрикивая рокот винтов, ругается муж. — Я пытаюсь тебя подсадить.
В дверях появляется мужчина в наушниках с микрофоном, наверное, пилот. Потому что кроме него в салоне больше никого нет.
Он втягивает меня внутрь, и Данилевский, наконец-то, убирает свои руки. Пилот садится за штурвал и вертолет поднимается над крышей. Давид так и сидит в своем кресле.
