И хоть мне по-прежнему страшно, вертолет дальше летит ровно, его только периодически совсем легонько потряхивает. Совсем скоро замечаю за окном зубчатые края башен.
— Это что? — обретаю я вновь способность говорить. — Это музей? Зачем вы меня сюда привезли?
— Это мой замок, Марта, — свысока смотрит на меня Данилевский, — и ты будешь здесь жить.
Мы высаживаемся на крыше, но она оборудована специальным пандусом для его кресла, и я уже не замираю с ужасом в ожидании, что в любую секунду могу сделаться вдовой.
Пилот заглушает двигатель, и Давид ведет меня к лифту. Ну хотя бы так, хотя бы лифт, а не винтовые каменные лестницы. Мы спускаемся вниз, где представляет меня своему управляющему и прислуге — поварам, садовнику и горничным.
Нестройным хором они меня приветствуют и поздравляют нас с бракосочетанием. Чуть было не делаю книксен, спохватываюсь в последний момент.
— Они живут не в замке, — рассказывает мне муж, когда мы возвращаемся в лифт, — на территории для них построены домики. Так что старайся решить все вопросы с прислугой в течение их рабочего дня.
Давид провожает меня к моей комнате, но не прощается, въезжает следом. С тревогой на него посматриваю, одновременно разглядывая комнату.
Большая двухспальная кровать, все в мягких тонах, все как я люблю.
— Переоденься, сегодня был тяжелый день, — голос мужа звучит как будто с искренним сочувствием, — и дождись меня, я приму душ и вернусь.
Он выезжает из моей спальни, а я даже рот открываю. Естественно, речь у меня снова отнимается.
Я не ослышалась? Он собирается ночевать здесь?
Глава 10-1
Значит, так он выполняет договоренности? Значит, никто не собирался фиктивно жениться? Меня снова обманули!
Давид оплатил долги Азата, а тот и рад сбыть с рук бракованный товар. Интересно только, Данилевский в курсе, какая невеста ему досталась? Отчим не стал бы его обманывать, побоялся. Зачем тогда я понадобилась Данилевскому?"
"Оглядываюсь по сторонам.
А вот об этом мы его и спросим.
Мы с вазой.
Спальня заставлена розами, розы стоят в вазах, и в этом оказалась стратегическая ошибка Данилевского.
Жаль, среди них нет ни одной хрустальной. Видно, Давиду никто с детства не собирал в приданое хрусталь.
Но я не переборчивая, мне и керамика подойдет. Достаю цветы из вазы — красивые, бутоны полураскрытые, каждый как произведение искусства! — и растыкиваю по остальным букетам. С некоторым сожалением выливаю воду.
Конечно, было бы эффектнее вылить ее на Данилевского.
