А она в засаде засела!
— А вы что думали? Я вам так просто не дамся, — говорю и конвульсивно дергаюсь в доказательство. Но второй рукой Давид крепко сжимает мои колени, и я понимаю, что ерзать по мужу не самая лучшая идея.
— И в чем же я тебя обманул? — допытывается Давид. — Почему я вдруг коварный лицемер? Ну? Говори!
Он усиливает хватку, и я цепляюсь обеими руками за сдавливающий шею локоть.
— Азат говорил, что брак фиктивный, — сиплю я, зажмурившись, потому что от его высекающего молнии взгляда становится страшновато.
— И что? — голос Давида полон ярости и раздражения. — Я дал тебе повод думать иначе?
— А разве… — лепечу беспомощно, — разве вы не сказали, что скоро придете?
— Сказал. И что? Разве я сказал, что приду и буду тебя насиловать? Если мне не изменяет память, я попросил меня дождаться.
— Ну да, — чувствую, как краска заливает лицо и шею, а уши пылают как сигнальные огни, — я подумала, что вы намекаете…
— Если я хочу женщину, я не намекаю, Марта, — говорит Давид прямо мне в ухо.
Негромко и хрипло, — и говорю об этом прямо. Запомни. А еще запомни, что я силой никогда никого не беру. В этом нет необходимости. Я предпочитаю умных сексуальных женщин, а не глупых взбалмошных девчонок, которых надо держать в смирительной рубашке.
— Вот и женились бы на умной и сексуальной! — вдруг становится обидно до слез, и я отворачиваюсь, чтобы не разреветься. — Зачем я вам понадобилась?
— Ты сама сказала, наш брак договорной, — теперь его голос звучит странно. Я бы сказала сочувствующе, если бы мой муж — все-таки фиктивный муж, — не оказался таким заносчивым гадом.
— Вот об этом я и хотел с тобой поговорить.
— Тогда отпустите меня, — пытаюсь сохранить остатки достоинства, — не очень удобно разговаривать, лежа у вас на руках.
— Если ты обещаешь больше не бросаться вазами, — говорит муж и разжимает руки.
Глава 11
— Сядь, Марта, — говорит Данилевский, но я торопливо мотаю головой.
— Нет уж, я лучше постою. Говорите, что хотели сказать, и... поезжайте."
"Вообще-то я собиралась сказать «проваливайте», но в последний момент передумала.
Может я к нему несправедлива, и он в самом деле собирался поговорить? Тогда совсем неудобно получилось. Хорошо, что идея с водой с самого начала показалась мне неудачной.
— Я хочу, чтобы ты села, — глаза Данилевского опасно сверкают, и я спешу присесть на кровать. Не хочется признавать, но этот блеск пугает.
Он подъезжает ближе, наши глаза оказываются на одном уровне, и тут меня пробивает.
