Все я понимаю, просто не хочу устраивать разборки по связи.
— Понимаешь, не придуривайся, — отвечает резко, и я чуть слышно вздыхаю. — То мне с утра фотки шлешь, на которые я по полчаса…
— Давид! — вскидываю голову, вспыхнув как спичка. Он делано удивляется, но в глазах пляшут черти.
— Любуюсь, Марта. А ты что подумала? Вот надеялся на порцию вечерних селфи, чтобы перед сном можно было на них…
— Полюбоваться? — перебиваю, мучительно краснея.
— Именно, — он говорит медленно и кивает, я у меня на ногах поджимаются пальцы.
— И тут мою жену как подменяют. Может все-таки скажешь, что за причина такой стремительной переменчивости?
— Скажу, — подтверждаю с готовностью, — когда вернетесь.
У меня такое ощущение, что сейчас из телефона высунется рука Данилевского, схватит меня за подбородок и подтянет к самому экрану.
— То есть, ты твердо настроена намотать мои нервы себе на кулачок до самого основания? — осведомляется он, и я беспомощно открываю и закрываю рот.
— Наоборот, — возражаю, когда обретаю способность говорить, — хочу, чтобы вы спокойно решали свои дела и не отвлекались на мелочи.
Давид закатывает глаза к потолку, его губы шевелятся. Молится? Или матерится?
Похоже, второе, потому что когда он снова поднимает на меня взгляд, мне хочется прикрыться.
— Спокойной ночи, Марта, — цедит он и отключается.
— Спокойной ночи, Давид, — шепчу, поглаживая рукой экран. И мне кажется, я все еще слышу его прерывистое дыхание.
Глава 19-1
Бабуля сегодня мне сниться не захотела. Точно переметнулась на сторону Данилевского. Она и при жизни была своенравной старушкой, что уж сейчас говорить!
Давид с утра успел позвонить несколько раз, я уже сбилась со счета. Попробовала «забыть» телефон в комнате, и мне его почти сразу принесла Зарета.
— Как вы его нашли? — притворно «изумилась» я. Хотя не так уж и притворно, я его спрятала под матрас, еще и подушкой придавила.
— Господин Данилевский так распереживался, что не может вам дозвониться, весь замок на уши поднял! — захлопала глазами девушка, умильно сложив ладони лодочкой.
— Дозвониться он не может, — буркнула я и забрала телефон. — Кто стучится, тому и открывают!
Сказала я на родном языке, Зарета обрадованно покивала и убежала. А я сжевала завтрак, абсолютно не почувствовав вкуса, и снова засела в беседке за работу.
