— Ты сладкий, — подшучиваю, глядя в его глаза.
Он тянется ко мне и запирает в тесные объятия, пачкая мою рубашку тоже. Я пытаюсь вывернуться, смеясь и пряча лицо, но он не только аккуратный, но ловкий. Как-то так выходит, что его наглые губы накрывают мои и дарят истинную сладость. Вкус меда ничто по сравнению с этим.
— Я сладкий, а ты горячая.
Он наклоняется и подхватывает мои пальцы. Медленно проводит языком, слизывая мед с моей кожи. Мне не сразу удается отбиться от его приставаний. Макаров так дотрагивается, что земля уходит из-под ног.
Он может даже не целовать, а только быть рядом и окутывать своей энергетикой. Я буквально чувствую, как между нами рикошетят импульсы. Я накрываю ладонью его губы и взглядом показываю, что надо вернуться к другому десерту.
— Теперь нужно поставить в холодильник, — произношу строго.
Поднос отправляется на полку. А вот контейнеры я, наоборот, достаю. Мы оба успели проголодаться.
— Я поговорил с Русланом, — бросает Леша, подвигая к себе тарелку. — Он занимается связью с общественностью.
Он сказал, что подготовит заявление.
— И что в нем будет?
Макаров постукивает костяшками по столу.
— Он предлагает не форсировать события. Отвечать только, если начнется скандал.
— А пока что прятаться?
— Он просит неделю. Неделю не появляться на публике, чтобы он не усложнять ситуацию.
Глава 39
Отвечать, только если начнется скандал.
Конечно, скандал случается! Он стучит в окна на четвертый день. Взрывает новостные полосы и переливается едкими заголовками. А я только-только успеваю прийти в себя за спокойные дни, которые провожу рядом с Макаровым.
Мне удается наладить работу над книгой и встретиться с дизайнером Валентиной. Я ловлю домашние вечера всей душой и стремительно привыкаю к Леше. В этих вечерах столько же уюта, сколько страсти. Мы неожиданно легко находим общий язык и совпадает на каком-то глубинной уровне. Стоило чуть открыться друг другу и дальше пошла цепная реакция. По ощущениям проходит не четыре дня, а четыре месяца. Или даже больше.
И вот новый шторм.
Я смотрю на свою фотографию на экране. Я снова в светской хронике, которая раздобыла мои фотки со съемки для издательства. Других авторов обрезали, а вот меня с довольной улыбкой пустили на первую полосу. Моя улыбка вовсе кажется зловещей на фоне заголовка.
“Так кто она? Актриса, жертва обстоятельств или хищница?”
Чуть ниже опубликована фотография Полины. Она, бледная и с потерянным видом, стоит в больничном коридоре и прижимает к груди плед.
