Словно проверяет, что я — это я.
— Привет, — произношу на выдохе.
Мой голос выводит его из ступора. Алексей подается вперед и протягивает мне ладонь.
— Я помогу выйти, — говорит он ровным голосом. — Здесь есть врач.
— Я вроде бы в порядке.
Вроде бы…
Я вкладываю пальцы в его широкую ладонь. Она сухая и теплая, мне становится приятно… Нет того дикого отторжения, которое накатывало на меня, когда касался Артур. Или подходил ближе.
Неужели, кончилось?
Можно отпустить свой страх?
Алексей смелеет, замечая, что я не противлюсь.
Он просовывает вторую ладонь мне за спину и помогает оторваться от кожаного сиденья. Он подтягивает меня к дверце, а потом берет на руки. С легкостью поднимает и куда-то несет.
Мы в помещении, а не на улице.
Я отмечаю приглушенный свет и легкое эхо, которое расходится от уверенных шагов Макарова.
— Ты же несешь меня не к алтарю? — подшучиваю.
Сегодня должна была состояться церемония.
Я вдруг вспоминаю о ней. Еще вчера я бы не поверила, что мне будет приятно думать о ней.
Но сейчас я согласна разговаривать о чем угодно, только бы побыстрее забыть свое похищение. Я даже не хочу выяснять, как так получилось и кто виноват.
Пока что.
— Церемонию отменили, — говорит Макаров.
Он опускает меня на мягкое кресло. Вокруг светлая комната, по которой сразу не поймешь офис это или квартира.
Алексей машинально протягивает ладонь к моему лицу, чтобы поправить прядку волос, но осекается. Он скован, это видно. Его тянет ко мне, но в то же время невидимая дистанция из холодного камня стоит между нашими телами.
И он не знает, куда деть руки. То поправляет измятую рубашку, которую не поменял со вчерашнего дня, то приглаживает карманы брюк.
Я впервые вижу его выбитым из колеи.
Расшатанным.
— Мне нужно позвонить маме, — я спохватываюсь. — Нужно проверить, как она…
— Она под наблюдением, у ее дома дежурит охрана.
— Вокруг меня тоже была охрана, — выдыхаю на эмоциях.
Я тоже расшатана.
Зачем-то проверяю одежду, хотя знаю, что при мне нет сотового. И завожусь от того, что не нахожу его.
— Ириш, — Макаров наклоняется ко мне и ловит мои ладони. — Телефон сейчас принесут.
— Хорошо.
— Подыши, — он делает глубокий вдох и выдыхает, показывая мне пример. — Давай, тебе станет легче…
— Это я должна говорить, а не ты. Я психолог.
— Сейчас ты не психолог, — он все же касается моих волос, согревая обволакивающим теплом.
— А кто я?
Черт.
Это мой голос?
Правда?
Почему я вдруг заговорила сквозь слезы?
Я же хорошо держалась.
