Мне было страшно спать, потому что стоило закрыть глаза и передо мной снова всплывала картина полная боли и крови, а голове будто наяву звучали чужие крики. Сегодня пелена окончательно спала с моих глаз, и я увидела военную Дестину без всяких прикрас. Это страшное место. Гораздо страшнее всего, что я видела в своей жизни. Здесь каждый день может стать последним.
Лишь под утро дверь в нашу комнату распахнулась и на пороге появился Хельм. Усталый, грязный, в драной одежде и засохших разводах — черная кровь тварей причудливо смешалась с человеческой.
При его появлении я вскочила на ноги и замерла, не зная, что делать дальше. Хотелось броситься к нему на шею и, жалобно шмыгая носом, бормотать «хорошо, что ты вернулся. Я так тебя ждала», но меня остановил его взгляд. Тяжелый, какой-то потухший, будто два десятка лет за ночь накинуло.
Он смотрел на меня исподлобья, не двигаясь, не отрываясь, и я не могла ничего разобрать в этом взгляде. Тоска, горечь, едва уловимое облегчение — все настолько туго переплелось, что одно от другого не отделить.
Наконец, Хельм, молча прикрыл за собой дверь и удалился в уборную, а я тяжело опустилась на кровать. Прижала руки к груди и в тщетных попытках отдышаться хватала воздух ртом.
Что-то внутри меня дрожало, ломалось, корчилось в агонии, будто трескалась и рассыпалась на осколки защитная оболочка, ограждающая меня от суровой действительности. Внезапно с пугающей ясностью на меня обрушилось осознание того, что если бы он не пришел, если бы с ним что-то случилось, я бы умерла, потому что жизнь без него не имела бы смысла.
Я его люблю.
От этого так страшно стало что словами не передать. По щекам снова побежали слезы. В этот раз тихие, без всхлипов и завываний. Просто солеными каплями по щекам.
Хельм вернулся через пару минут. Он небрежно вытирал руки старым полотенцем, не обращая внимания на то, как по темным волосам сбегали мутные капли и падали ему на плечи.
Я сидела тихо, словно замученная мышь, боясь даже шевельнуться.
Между нами в воздухе что-то звенело, гудело от напряжения. Не знаю, что именно. Может, несказанные слова, может, та горькая правда, что открылась мне всего несколько минут назад.
Едва хватало сил чтобы дышать…
Хельм тем временем отошел к своей койке, расстегнул рубашку и, поморщившись, стащил ее с себя. Вдоль широкой спины тянулись две красные запекшиеся борозды — следы черных тварей, бушующих у Барьера.
Мне было больно на это смотреть.
