Всего пять минут, но когда я снова выскочила в комнату — Хельм уже крепко спал, растянувшись на животе. Его спина, украшенная новыми ранами, размеренно поднималась в такт дыханию, и я едва сдержалась, чтобы не прикоснуться. Мне так хотелось провести ладонью по тугим мышцам, чтобы даже во сне он знал, чувствовал, что я рядом.
Не прикоснулась. Не смогла.
Превозмогая горечь во рту и внезапную боль, сдавившую виски, я отвернулась и тихо вышла из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. Пусть спит.
* * *В этот день в столовой было тихо.
Повара не галдели, Альма с Ярой не трещали, как две сороки, даже Розвел ни на кого не кричал и не грозился убить половником. Посетители ели, молча уткнувшись в свои тарелки, или переговариваясь в полголоса с соседями, а я и вовсе язык проглотила — слова не могла выдавить. Как отрезало.
Домой хотелось невыносимо, чтобы убедиться, что с джинном все хорошо, и в то же время понимала, что не надо лезть, не надо мешать. Пусть спит, восстанавливается. Сон — лучшее лекарство для него.
Из чужих уст мы узнали последние новости из лазарета. Вроде и хорошие — почти все пострадавшие выжили, а на самом деле нет, потому что ключевое слово — почти.
Молодой маг не выкарабкался. Тот самый, что вчера утром стоял рядом со мной и Янисом и причитал о том, какой джинн — самодур. Магичка ледяная тоже умерла. Ей не посчастливилось оказаться ближе всех к прорыву. Она просто не успела отреагировать, когда появились твари — щип прядильщика вспорол ее как мешок с мукой. Двое парней, простых воинов…
Остальные выжили.
Кого-то даже отпустили из лазарета. Но тем четверым уже не поможешь.
К обеду в столовую пришли лекари. Я смотрела на их бледные, изнеможённые лица и не могла поверить, что это они. Что вот эта осунувшаяся тетка — Марьяна, совсем недавно сидевшая на руках у Хельма в короткой ночной рубашке, а старик рядом с ней — Бен. Все они выложились по полной, лечили, вытягивали раненых, не жалея себя.
Розвел им сам лично накрывал на стол…
На ужин почти никто не пришел — людям было не до еды, аппетит пропал.
На очаге стоял наполовину полный котел с тушеным мясом и овощами, на подносах сиротливо лежал хлеб, едва прикрытый накрахмаленными салфетками, в кастрюле булькал компот.
— Не пропадать же добру, — расстроенно проговорил мистер Розвел и распорядился отнести ужин в лазарет и казармы, — Может, кто-нибудь все-таки поест… После этого идите по домам. Завтра все уберем.
Мне досталась сумка с большим бидоном компота и хлебом.
