Я будто попала в другой мир, чуждый и равнодушный, и тотчас в голове всплыли все рассказы, которые в деревню приносили усталые путники, и от которых у простых жителей шевелились волосы на голове.
Каким-то внутренним чутьем я поняла, что это он. Барьер.
Стало страшно, аж до дрожи. Но мне очень хотелось вырваться на волю. Так хотелось, что не смотря на усиливающуюся тревогу побежала куда глаза глядят, надеясь, что ноги сами вынесут в безопасное место.
Не вынесли.
Это я поняла, когда со спины на меня обрушилось что-то черное, непонятное, как будто жидкое.
Но с чертовски острыми зубами. Я пыталась его отпихнуть, но оно обвило ногу и присосалось ко мне.
Потом появилось еще одно чудовище и тоже набросилось, метясь прямо в глаза, а следом ползли остальные. Я бы наверняка осталась там навсегда, возле странного каменного столба. Меня бы никто и никогда не нашел, потому что на утро было бы нечего искать. Съели бы заживо. Выпили.
Но тут появился он. Мой кошмар. Чудовище, которое выкупило меня у бабки с дедом, за баснословные деньги.
…Мой спаситель.
Он раскидал их так быстро, словно это были едва вылупившиеся цыплята. Освободил, хоть это и было очень больно, а потом отнес в лазарет. И сколько бы я не пыталась себя убедить, что он просто заботится о вещи, на которую потратил слишком много денег, не выходило.
Я видела его глаза. Так не смотрят, когда плевать. В них была тревога. Не за вещь. За меня. В них светилось отражение моей боли. Когда лекарь творил нечто невообразимое с моей раненой ногой, джинн держал меня, был рядом, и я цеплялась за него, как за спасительную соломинку.
Мне казалось, что не выдержу, умру от разрыва сердца, от боли, которая накатывала обжигающими волнами, но вместо этого просто провалилась в темноту.
…А когда очнулась, за окном уже стоял день.
Осторожно приподнялась на одном локте и осмотрелась. Все та же палата, в которую меня вчера принес Хельм — три койки вдоль стены, окно с короткими полупрозрачными занавесками, полочки со склянками, целая башня из тщательно скрученных бинтов на столике в углу.
Здесь странно пахло. Чем-то горьким, незнакомым. А еще было так тихо, что я слышала комара, уныло гудящего под потолком.
Это первый лазарет в моей жизни. В деревне всех лечила бабка-повитуха, да старый травник, у которого главное средство — крапива. Хоть от кашля, хоть от поноса. Либо ешь эту крапиву, либо прикладывай. Другого не дано. Здесь все было иначе. Как-то по серьезному что ли. Мне даже стало любопытно.
