— Как же еда, моя кровать… — ужаснулась я, — ты все это делал из кусочков своей души?
— Это мелочи, — Хельм улыбнулся, — небольшой резерв-то все-таки имеется. И с его помощью можно сделать еду, или одежду, или деньги, или хорошенько почудить в пустом мире, и не бояться за последствия. Правда этот мини-резерв восстанавливается очень медленно, поэтому злоупотреблять не стоит. Потому что не заметишь, как перейдешь грань. Поэтому мы не любим использовать свою магию, но жадно посматриваем на чужую.
— С ее помощью вы восстанавливаетесь быстрее, — осенило меня.
— Да, — он кровожадно улыбнулся. — мы не прочь вытянуть чей-нибудь резерв. К счастью, это жестоко карается. Иначе мы бы потрошили всех, кто попадется на пути.
— Какой кошмар, — протянула я.
— Боишься?
— Ни капли. У меня магии нет, потрошить нечего, — только руками развела, — так что извини.
Хельм снова засмеялся.
— Ты смелее, чем кажешься."
"Эти слова прозвучали, как комплимент, и мне стоило больших усилий сохранить достойный вид, а не прыгать, хлопая от радости.
— То есть джинном быть не так уж и весело.
— Почему же. Очень даже весело. У нас же есть вторая ипостась. Забыла? В ней быстрее восстанавливается резерв, особенно когда… — он замялся, — когда воюем. Война у нас в крови. Поэтому мы всегда там, где проблемы, где что-то не так. Нас тянет в опасные места, как магнитом.
— Ты поэтому здесь живешь?
— Да. У барьера мой внутренний демон всегда сыт и доволен.
Я смотрела на молодого привлекательного мужчину и как ни пыталась, не могла разглядеть в нем этого кровожадного демона.
— По-моему, ты на себя наговариваешь, — выпалила и тут же смутилась, сообразив, как нелепо прозвучали мои слова.
Джинн посмотрел на меня остро, непонятно, перетряхивая этим взглядом все внутри.
— У нас есть еще одна отличительная способность. Все остальные относительно быстро восстанавливаю резерв, но не могут восстановиться физически. У нас наоборот. Хороший сон — и любые повреждения исчезают.
Я вспомнила, как он завалился посреди ночи в крови, со страшными ранами на груди, а утром встал как ни в чем не бывало. Жив, здоров и без единой царапины.
— Ты можешь лечить других?
— Мы не лекари, Киара. Для джинна лечить кого-то — это самая страшная участь. Резерв мигом сгорает, и приходится тратить себя, свою жизнь. Можно спустить все, до дна, превратившись в пустую оболочку.
— Сплошные ограничения.
— Это правильно. Во всем должен быть баланс.
