Я закусила губу, всеми силами пытаясь не рассмеяться. Джинн это заметил:
— Тоже издеваешься? — поинтересовался сурово, низким грозным голосом, но было видно, что на меня-то как раз он и не сердится.
— Нет. Что ты! Как можно, — улыбка все-таки растеклась по губам, — тем более ты здесь из-за меня. Я чувствую себя немного виноватой.
— Немного?
— Да. Чуть-чуть, — подумала и добавила, — самую малость.
Хельм усмехнулся:
— Вот еще, урвал, на свою голову!
И не понятно, чего в этих словах больше, досады или самодовольства.
— Да ладно. Тебе со мной повезло, — заискивающе произнесла я.
Хотя скорее всего это мне повезло, а не ему…
Ведь не окажись Хельм на тех торгах, бабка с дедом все равно продали бы меня. Кому-то другому. И этот другой вполне вряд ли стал со мной возиться, спасать от тварей, пытаться убедить в том, что все будет хорошо. Этот другой вряд ли пообещал бы меня когда-нибудь отпустить. И уж точно не картошку бы я чистила, находясь у него в услужении.
Я не так наивна, как казалась на первый взгляд.
Прекрасно понимала зачем молодых наложниц покупают, и какая судьба их ждет в хозяйском доме. Так что да, с Хельмом мне повезло. Повезло в том, что он оказался в нужном месте в нужное время, в том, что увидел меня и пожалел.
Пожалел… Именно так. И почему-то сейчас понимание того, что им двигала именно жалость, отозвалось неприятной дрожью в животе.
Глупости. Тряхнула головой, отгоняя непрошенные мысли и указала на чан с картошкой:
— Видишь, как помогаю?
— Вижу, — ответил он и посмотрел как-то странно.
Разговор внезапно затих. Я смутилась. Он потянулся за новой картошиной. И каждый старательно отводил взгляд в сторону.
После картошки, Хельм ушел таскать воду, для супа, а я занялась чисткой оставшихся овощей — моркови и свеклы. Неумолимый Розвел подкидывал то одно дело, то другое и вскоре просто не осталось времени ни на разговоры, ни на неспешные мысли. Я что-то чистила, что-то мыла, что-то застирывала. Хельм тоже суетился неподалеку, то и дело помогая мне.
То ведро тяжелое заберет, то открутит намертво прилипшую крышку, то поймает, если поскользнусь на мокром полу. И каждый раз от такой мимолетной заботы сердце ускоряло свой бег, и в груди разрасталось томление.
Чертовски приятно, когда к тебе так внимательно относятся. Я видела слишком мало заботы в своей жизни, и теперь как приблудная кошка ловила крохи, наслаждаясь, едва ли не урча от удовольствия.
