– Да, я тут это… оладьи вам принесла, – я кивнула в сторону кругленького стола, на который в буквальном смысле слова закинула тарелку с едой.
– Мам, залезай к нам, – Саша привлек внимание, помахал рукой, поднимая волну брызг. – Я сказал папе, что мы не умеем плавать, он меня научил, сказал, и тебя научит!
Кажется, я покраснела. Как большой, красный рак. И это не осталось незамеченным. Дима сначала хмыкнул, а затем улыбнулся, да при этом так довольно и широко, что мне стало еще больше не по себе. Он словно наслаждался этой моей реакцией.
Гад!
– Нет, сынок, я не могу! – Я посмотрела за спину Соколова и улыбнулась сыну.
– Почему же? Дорогая, присоединяйся, – ухмыльнулся Дима. Сволочь вошла в раж и по взгляду это стало понятно.
– Не играй со мной, Соколов, – прошипела я, снова прячась за мужа
– И в мыслях не было. – Дима снова заулыбался, поднимая руки вверх, а я лишь смогла отметить про себя, насколько жилистыми и подкаченными они оказались. Раньше я как-то не обращала на это внимания. Его кресло и моя кровать находились на приличном расстоянии друг от друга, и вообще, я не любила пялиться.
Но тут не смотреть было просто невозможно. Между нами были считанные сантиметры. – Я правда могу научить тебя плавать. Кто знает, когда это может пригодится? – Мой собеседник пожал плечами.
– Обойдусь, – процедила я сквозь зубы. – Мне пора на работу. Осторожней тут с ним, понял? – Я ткнула его пальцем в грудь. И что вы думаете? Соколов воспользовался этим, перехватил мою руку, и приложил ее к своей груди.
– Понял, Ваше Величество, не смею ослушаться, Ваше Величество, – произнес Соколов.
И вот здесь я запуталась. То есть, его ироничный тон и то, каким странным, неоправданным мягким жестом он прижимал мою руку к своей груди, заставили меня растеряться.
– Я…
– Да?
– Как дам тебе! – Я очнулась спустя несколько долгих секунд. Казалось, что прошла вечность. Руку начало жечь, будто я держала ее не на груди у человека, а над огнем. Я не поняла собственной реакции и очень смутилась ее же.
Отшатнувшись, я попыталась взять себя в руки и нацепить на лицо маску а-ля «все хорошо», но вышло слабо.
Саша заметил, что что-то не так, но, в силу возраста, слава богу, ничего не понял, лишь пожал плечами и отвернулся. А вот Дима лишь ухмыльнулся, будто бы поняв для себя что-то очень важное.
– Я позвоню вам вечером, – слабо выдала я, встряхнув головой и, уже собираясь покинуть пределы бассейна.
– Эй, Золушка, – окрикнули меня, и я была вынуждена застыть и обернуться.
