Смех и грех Ивана‑царевича

Похоже, у тестя покойного Семена нет проблем со здоровьем.

Эмма Геннадиевна удовлетворенно кивнула:

— Так и знала! Ты ошибся, дорогой, ливер у людей справа. А там у тебя дискомфорт.

— Нет, нет! — затряс головой бедолага.

— Мне лучше знать, где и что у тебя болит, — отрезала жена. — Немедленно глотай!

Матвей Ильич молча взял блюдечко.

— Мама, а что случилось шестого июня названного тобой года? — поинтересовалась Елизавета Матвеевна.

Старушка снова удивленно заморгала:

— Вот уж от тебя не ожидала! Доченька, ты еще молода, можешь пока обойтись гомеопатией.

Начни вот с этих капель.

Эмма Геннадиевна потянулась к своим запасам.

— Спасибо, мама, не надо, — быстро произнесла вдова.

— У Винивитиновых в доме был пожар, да? — спросила Анфиса.

Старушка вздернула подбородок:

— Катастрофа! Шестого июня тысяча семьсот девяносто девятого года родился Пушкин. Как можно забыть эту дату? Даже Рич ее помнит. Верно, милый? — Хозяйка повернулась к пуделю. — Надеюсь, хоть ты не станешь демонстрировать невежество и отказываться от витаминов.

Вот кусок докторской, я в него запихиваю твои пилюли… Ну‑ка, ам!

Ричи покорно разинул пасть и проглотил угощенье.

Матвей Ильич потянулся к тарелке с мясной нарезкой, но супруга успела отодвинуть ее на край стола:

— Папочка, это для тебя яд, ешь пюре из сельдерея. Ну вот, вспомнила Сеню… Он тоже не хотел переходить на здоровое питание. И где сейчас мой зять? Ему следовало всегда меня слушать!

Эмма Геннадиевна приложила к глазам салфетку.

Я прислонился спиной к буфету, мысленно улыбнувшись пришедшей в голову мысли.

Небось Иван‑царевич, который нес домой в кармане жабу, сильно расстраивался из‑за того, что посланная им стрела залетела на болото. Но его должно было хоть немного утешать то, что мать жены навсегда осталась в трясине и никогда не очутится с ним за одним столом.

Матвей Ильич горестно вздохнул и стал глотать разноцветные капсулы.

Эмма Геннадиевна повернулась к внуку:

— Что будешь есть на горячее?

— Не знаю, — промямлил тот.

 — Мне без разницы.

— Так нельзя! — возмутилась старушка. — Человек обязан иметь собственное мнение. Делай выбор: палтус или овощное рагу?

Родион почесал в затылке:

Эмме Геннадиевне опять не понравились слова внука:

— Сколько можно держаться за юбку матери! Ты же мужчина!

— Тогда мне то, что будешь есть ты, бабушка.

— Вот и хорошо, — кивнула старушка, — это правильно. Если есть сомнение, надо посмотреть, как поступает умный человек, и взять с него пример.