Смех и грех Ивана‑царевича

Ксюша!

Девушка, ковырявшая вилкой листья салата, подняла голову:

Эмма Геннадиевна ласково улыбнулась:

— Ты сегодня рассеянна, налила в салат майонез. Я правильно разглядела? Ты опустошила соусник?

— А что, нельзя, да? — незамедлительно огрызнулась внучка.

Бабушка растопырила пальцы руки:

— Называю четыре причины, по которым людям никогда не стоит употреблять соус, в недобрый час изобретенный французами, и еще одну твою лично. Майонез жирный, поэтому плохо действует на поджелудочную железу, к тому же он делается не из натуральных продуктов, почти всегда продается несвежим.

Пенсионерка снова принялась перебирать пластиковые упаковки.

— Правда, дочка, — занервничала Елизавета Матвеевна, — как ты могла забыть? Ты вся покроешься красными пятнами, начнешь чесаться. Что скажет Игорь Анатольевич, увидев невесту, похожую на черепашку, больную псориазом?

— Я не собиралась есть салат с майонезом, — начала отбиваться Ксения, — просто…

— Что? Продолжай! — приказала старушка.

— Ничего, — отмахнулась внучка.

— Воспитанные девушки так себя не ведут! — возмутилась пожилая дама. — Если начала фразу, ее нужно договорить. В противном случае все подумают, будто ты решила скрыть нечто плохое.

Ксения отодвинула тарелку:

— Да просто мне пришло в голову подшутить над тобой — я положила майонез в салат и ждала, когда ты заведешься. Ты очень прикольно злишься, сразу делаешься похожей на бурундука.

Эмма Геннадиевна вновь заморгала, а Елизавета Матвеевна сделала замечание дочери:

— Нельзя обзывать пожилого человека бурундуком!

— Почему? — хихикнула Ксюша. — Эти животные милые, очень смешные, совсем не вредные.

— Немедленно извинись! — потребовала мать.

— За что? — не поняла дочь.

— Давайте спокойно поужинаем, — прочирикала Анфиса. — Ксю, просто скажи: «Прости, бабуля, ты не бурундук».

— Прости, бабуля, ты не бурундук, — тут же повторила слова тетки Ксения и опять захихикала.

— Безобразие! — вскипела Эмма Геннадиевна. — Разве так просят прощения?

— Мамочка, не придирайся к девочке, — попросил Матвей Ильич, — она поступила так, как ей велели. И ты действительно не бурундук.

— Ксения! Ты почему раскрасилась, как индеец на похоронах? — нашла другой повод для недовольства старушка. — Даже я, человек с ослабленным зрением, вижу: щеки кирпичные, веки синие, губы бордовые.