Смех и грех Ивана‑царевича

Вот почему она не припирается в другие дни — в будни освобождается в девять вечера.

Ровно в восемнадцать ноль‑ноль Майя крайне осторожно, на цыпочках вошла в свою прихожую и поджала губы. Ну и ну! Мамаша совсем обнаглела — содрала со стены календарь, швырнула его на пол, скинула с вешалки плащ дочери, бросала ее обувь… Ну, сейчас нахалке мало не покажется!

Лапина вошла в комнату и застыла. Все перевернуто вверх дном, на диване лицом вниз лежит парень в джинсах и ярко‑красной футболке, а вокруг так много крови, что Майя зажмурилась.

— Иосиф, Иосиф… — долетел до ее ушей голос. — Иосиф, Иосиф…

Звук шел из санузла. Перепуганная насмерть хозяйка квартиры выскочила из комнаты, подошла ближе и придушенно прошептала:

— Иосиф, Иосиф… — твердил внутри непонятно кто, — Иосиф…

Майя подергала ручку — дверь оказалась заперта. Но разве в блочной пятиэтажке установят створку из цельного массива дуба?

Она дернула дверь посильнее, и та распахнулась. На унитазе сидела девушка, вся в крови, и, зажав в руках здоровенный кухонный тесак, вымазанный чем‑то бордовым, мерно повторяла:

— Иосиф, Иосиф, Иосиф, Иосиф…

Лапина попятилась, узнав заявившуюся к ней без приглашения особу.

Младшую дочь Надежды Васильевны нельзя было назвать светочем разума, Майя никогда не отличалась особым умом, но даже она сообразила, что звонить надо не в полицию, а матери.

Примерно через час в Капотню примчались Кирилл Алексеевич, Семен с женой и их верная домработница. Елизавета Матвеевна бросилась к дочери с вопросом:

— Иосиф, Иосиф… — словно безумная, все так же твердила Ксения.

— Она только имя его бубнит, — прошептала Майя, — больше ничего не говорит.

— Ничего, сейчас скажет, — рассвирепела Елизавета и начала трясти дочь за плечи. — Немедленно отвечай, что тут произошло?

— Иосиф, Иосиф… — с отрешенным лицом продолжала бубнить Ксюша.

— Я давно стала замечать, что ко мне по субботам кто‑то тайком заходит, — решила поделиться информацией Майя.

— Ах ты дрянь! — закричала Лиза и принялась отвешивать дочери пощечину за пощечиной. — Именно сейчас, когда Кирилл Алексеевич баллотируется в академики… — хлоп… — должен получить орден… — хлоп… — стать депутатом… — хлоп!.. — не дай бог, журналисты узнают… — хлоп!.. — мерзавка, измучила всех своими выходками…

На Ксюшу сыпались затрещины, Майя не знала, что ей делать, но тут в санузел втиснулась Надежда Васильевна и оттащила разъяренную мать от девочки.