Смех и грех Ивана‑царевича

 — Кое‑кто остался за бортом тренда.

Юноша закатил глаза, достал из шкафа коробку и плюхнул ее на прилавок.

— Потом, когда вас повезут в крематорий, не говорите, что я не предупреждал.

Ну, когда катафалк с моим телом двинется в последний путь, я буду нем как дохлая рыба. Впрочем, если я смогу произнести пару слов, то навряд ли закричу: «Жаль, что не последовал совету продавца из магазина мужской одежды».

— Вот какая прикольная, — оживился тот, — красная, с костями.

Я на секунду представил себя: темный костюм, элегантная обувь, безукоризненная сорочка, и плюс ко всему галстук с принтами‑черепами.

— Нет, лучше просто черную.

— Она скучная, неинтересная, не веселая, — вновь попытался надавить на меня молодой человек. — Будете похожи на этого… ну… как его… слугу из фильма… А, на дворецкого!

Я подавил смешок. И тут из служебного помещения выпорхнула девушка, которой хватило одного взгляда для точной оценки ситуации.

— Подбираете бабочку? Цвет сезона бордовый. Обратите внимание на этот аксессуар оттенка давленой вишни. Его украшает элегантная вышивка, почти незаметная, чуть более контрастным тоном изображены книги.

— Действительно, тут вроде книжные переплеты.

— Очень необычно, но не бросается в глаза. Вариант для солидного человека, у которого прекрасное чувство юмора — вы не отходите от любимого классического стиля, но одновременно следуете модным тенденциям.

— Пятнадцать тысяч, — объявила продавщица.

— Простите? — оторопел я.

— Пятнадцать тысяч рублей, — повторила девушка. — Положить в подарочную коробку?

— Спасибо, не надо, — сказал я. — Расхотелось приобретать бабочку. Если не секрет, почему она такая дорогая?

— Хорошие вещи не бывают копеечными, — с отлично слышимым высокомерием заявил коллега девицы, — мы дрянью не торгуем.

— Крохотный лоскуток ткани не может продаваться по цене костюма, — возразил я, — это аморально.

А девица нежно погладила бабочку:

— Она из натурального шелка, сделана вручную мастерами дома Гальвари энд Борджиа. Эти модельеры одевают звезд мирового кино. Торговый знак фирмы — древний грек в национальной одежде: таким образом Гальвари энд Борджиа напоминают, что шили наряды для Платона.

— Даже если сам Платон скроил галстук, никогда его за пятнадцать тысяч не куплю, — вырвалось у меня.