Смех Циклопа

Да, очень незаурядный, с сильным характером, с убеждениями. Левиафан подал мне знак, что в моей студии рылись в мое отсутствие. Аквариумной золотой рыбке трудно общаться с людьми, а он…

– У меня было деревце бонсай, разом сбросившее все листочки.

– Это тоже был намек на обыск в вашем доме?

– Нет, просто деревца бонсай очень чувствительные и хрупкие.

Дежурный, тощий флегматичный человек-жердь со впалыми щеками, удивлен появлением пары без вещей: вымазанная сажей растрепанная девушка и мужчина в мокрой одежде.

– Нам разок перепихнуться, – выпаливает Лукреция, предотвращая лишние вопросы.

Дежурный вежливо улыбается, как будто оценил ее шутку, и кладет на стойку ключ.

– Вам повезло, у нас всего один свободный номер.

Они поднимаются по лестнице и находят нужную дверь. Лукреция отпирает замок.

– Не пойдет, – бросает Исидор, окинув комнату взглядом.

– Не обращайте внимания на цену, Исидор, я запишу это в статью «расходы». Пусть платит Тенардье.

– Здесь всего одна кровать. Ладно, буду спать на ковре.

Он подходит к окну, смотрит на панораму Парижа, закрывает штору, зажигает лампу и плюхается в кресло.

Достав айфон, он набирает номер.

– Алло! Жан-Луи? У меня на водокачке проблема с водой. Нет, не кран потек. Нет, не труба. Наводнение.

– Небольшое? Если бы! Колоссальное! Когда пускаются вплавь ковер и кровать, а телевизор пускает пузыри, как ты это назовешь в технических терминах? Сможешь быстро привести все в порядок? Очень тебя прошу! Придется вынести всю пострадавшую мебель и проверить, не прохудились ли бетонные переборки.

– А еще накорми Пола, Джона, Ринго и Жоржа. Дельфинов селедкой, Жоржа нежирной говядиной. Жилы удали, если будут. Сообщай мне о продвижении работ. Спасибо, Жан-Луи.

Он завершает разговор с озабоченной гримасой.

– Проклятье! – вскидывается Лукреция. – Война так война! Эти мерзавцы жестоко поплатятся.

– «Не плакать, не смеяться – понимать».

– Нет, Спиноза. Попав во власть эмоций, мы перестаем думать, видеть и понимать.

– Тут и понимать нечего. Тадеуш Возняк и его банда в розовых костюмах уничтожили наши дома, чтобы дать понять, что нельзя совать нос в их тайны.

– Мы лишились крыши над головой. Зато стали обладателями никому больше не известной информации: что происходит в полночь по понедельникам в Театре Дариуса. «Большее уравновешивается меньшим».

– Исидор Каценберг.