Смех Циклопа

Но этот универсальный принцип ясен не мне одному.

Лукреция Немрод нервно кружит по комнате.

– Нельзя медлить. Надо им помешать, иначе они не успокоятся.

Исидор не встает с кресла.

– Нет, сначала надо подумать.

– Вы что, хотите сидеть здесь и разглагольствовать?

– Вот именно. Порой для активного человека это единственный правильный вариант.

Молодая женщина с палеными волосами и с сажей на руках рывком отодвигает штору и любуется огнями ночного Парижа.

– У меня есть друзья, имеющие друзей, знакомых с шишками в политике.

Те не испугаются замахнуться даже на семейку Дариуса.

– Это совсем не то, что надо.

– Терпеть не могу бесполезную болтовню. Вы сами-то что предлагаете, мсье Хитрейший Из Людей?

– Первым делом – успокоиться. Вернуться на стартовый рубеж. Не отвлекаться на побочные обстоятельства. Только решив загадку смерти Дариуса, вы сможете загнать их в угол.

Она воинственно поворачивается к нему.

– Появились более срочные дела, чем разоблачение убийцы Дариуса?

– Нет, наоборот, самое срочное это.

Когда мы отгадаем загадку, нас будут считать официальными защитниками имиджа Циклопа. Мы ведем расследование «ради него». Все, кто его любил и ценил, будут на нашей стороне.

Лукреция Немрод начинает понимать. Она молча ждет продолжения.

– Все, что мы станем делать, будет «за Дариуса». Ради него, во имя его славы и его таланта мы сможем взять в оборот его преступного братца, предавшего его и марающего его память своими смертельными поединками. Нам помогут эмоции людей.

Лукреция поворачивается к Эйфелевой башне, которая перестает помигивать и показывает время.

– Что, если Дариус был осведомлен о турнирах в понедельник вечером? – спрашивает Лукреция.

– Вы шутите? Он все знал, можете не сомневаться. Наверное, он и придумал это ПЗПП. Но он зарекомендовал себя святым в миру, на него нельзя нападать в лоб.

– Что конкретно вы предлагаете, Исидор?

– Расследовать гибель Циклопа, как подобает добросовестным журналистам, жадным до истины. Потом, когда мы прослывем его «мстителями», мы сможем, действуя «от его имени», разоблачить его брата.

Это будет приемлемо для публики и для прессы. Полиции останется только ринуться в проделанную нами брешь. У Тадеуша Возняка не будет больше той политической поддержки, которой он пока что пользуется. Он будет разоружен, и мы схлестнемся с ним на равных.

– Вы сказали «мы»? Вы согласны мне помогать, Исидор?

Он устало роняет руки.

– Нет, это я так, к слову. Я не согласен участвовать в расследовании.