Смех Циклопа

Внезапно вся жизнь этого артиста, любимца толп, объекта всеобщей зависти, обладателя всего, чего только может пожелать человек – денег, власти, женщин, уважения, восхищения, – кажется ей жалкой.

Она останавливается перед зеркалом.

Лукреция берет стул и ставит его рядом с ковром, на котором дрыхнет ее товарищ по приключениям.

Она вспоминает их знакомство. Она занималась тогда очень сложным расследованием, и Флоран Пеллегрини посоветовал ей обратиться за помощью к этому журналисту-фрилансеру, «Шерлоку Холмсу научной журналистики».

Она быстро убедилась в его оригинальности. Чего стоило одно его жилище – водокачка в форме песочных часов в парижском пригороде!

Тогда он обходился без телефона, и она даже не смогла договориться о встрече.

Пришлось явиться без предупреждения. Сами их фигуры оказались взаимодополняющими: насколько миниатюрной была она, настолько грузным он.

Она поделилась с ним своими мыслями о смерти палеонтолога, связанной с поразительным открытием в области происхождения человека.

Но отступать было не в ее характере. Лукреция вернулась и уговорила его, совсем как сегодня. Они отправились в африканские джунгли, где их ждало открытие за открытием. В конце концов они решили загадку появления «Отца наших отцов». Загвоздка состояла в том, что их находка оказалась слишком невероятной и опасной, чтобы делиться ею с широкой публикой.

У обоих осталось ощущение, что они докопались до тщательно скрываемой истины.

Спустя несколько лет она предложила ему расследовать странную гибель шахматиста. Он немного изменился, похудел. Теперь к ним было применимо другое сравнение из мира фауны.

В этот раз он оказался разговорчивее и поделился с ней своей страстью – поиском Пути Наименьшего Насилия. Он рассказывал ей об эволюции совести, прибегая к символике цифр, о своем Древе возможностей.

Расследование привело их в необычную психиатрическую лечебницу на острове близ Лазурного Берега, напротив Канн.

Они раскрыли «Последний секрет» и в самом разгаре напряжения, в кульминационный момент расследования, занялись любовью. Это длилось два невероятных часа. Его огромное тело двигалось как в невесомости. Он был само внимание, он оберегал, ободрял ее, при этом был и порывистым, и неожиданным, и полным грации.