Смех Циклопа

Но как-то вечером, после спектакля, он, наверное, сорвался. Больше его никто не видел. Никаких объяснений не последовало. Осталась жена с двумя детьми. Самая распространенная версия – депрессия и бегство в далекую страну с изменением внешности и документов.

Он добавляет в чай сахар и яростно перемешивает.

– По мне, все это – сильное упрощение. Правду о его исчезновении еще предстоит выяснить.

Исидор что-то записывает в айфоне.

– Резюмируем. Что у нас имеется?

1) Орудие преступления: шкатулка цвета морской волны.

2) Надписи позолотой: «BQT» и «Не смейте читать».

3) Клочок фоточувствительной бумаги марки «Кодак», побывавший на свету.

4) Стоп-кадр видеосъемки с убийцей, загримированным в клоуна.

5) Имя подозреваемого, названное перед смертью другим подозреваемым. Отсюда особая ценность этого обвинения. Тристан Маньяр…

Недурно для начала! Чего недостает?

6) Мотив преступления.

8) Найти Тристана Маньяра.

Исидор Каценберг просит Лукрецию еще раз показать ему кадр с грустным клоуном.

Они сравнивают два лица.

– Грим такой густой и яркий, что лица не разобрать, – печально сообщает Лукреция. – Да еще этот здоровенный толстый нос…

– Не говоря о плохом качестве видео, снятого сверху и не позволяющего определить рост типа, загримированного в грустного клоуна.

– Он выше Дариуса, это несомненно. Если судить по телосложению, это мог быть Тристан Маньяр.

– Или нет, – фыркает Исидор и отхлебывает зеленый чай.

– Что вы предлагаете?

– Искать Тристана будете вы, Лукреция.

– Я буду действовать параллельно, по-своему. По сути, а не по форме.

– Повторяю, для меня ключ в поиске самого источника юмора. Вот что представляется мне главной задачей. Почему на Земле стали смеяться? Я прослежу происхождение этого биологически бесполезного явления.

Она разочарованно вздыхает.

– Значит, я буду вести расследование одна?

– Мы будем держать друг друга в курсе.

Лукреция Немрод злится, но не смеет это показать. Она окунает палец в «Нутеллу» и принимается его облизывать.

Публика вскочила и наградила аплодисментами пьесу «Женщины в народном собрании». В ней афинянки выходили на площадь, чтобы взять власть в свои руки и проголосовать наконец за смелые меры, на которые не решались их трусы-мужья.

Весьма дерзкий для той эпохи сюжет.

Драматург, низенький толстяк, поднялся на сцену и поприветствовал радостных зрителей.