Смех Циклопа

– О нет! – говорит он насмешливо. – Не смейте!

Он приподнимает повязку на глазу. В пустой глазнице не сердечко, а пластмассовая фигурка, брелок со смехом. «Не смейте читать!» – звучит механический голос.

Следующими из-под сцены вылезают брат и мать Дариуса.

– У моего сына было железное здоровье, – говорит мать.

– Первый, кто засмеется, получит пулю, – говорит брат.

По трапеции на сцену спускается грустный клоун.

Он снимает маску и оказывается профессором Лёвенбрюком.

– Это ящик Пандоры, – говорит он.

В следующий момент профессор Лёвенбрюк становится Себастьяном Долином и говорит:

– Это поцелуй, ласка для души.

Себастьян Долин превращается в кюре из Карнака, отца Легерна.

– Это сатана, дьявол!

Наконец на сцену выбегает Стефан Крауз. Сняв свою сиреневую маску, он декламирует:

– Этот анекдот – всего лишь хокку, он подчиняется правилу трех тактов.

Он тычет пальцем в голую грудь Лукреции:

Он указывает на ее ягодицы:

Теперь очередь лобка:

Девушка закрывает себе руками соски и низ живота.

– Долой стеснение! Юмор – это секс, копрофагия, все запретное и шокирующее. Юмор – это беспокойство, грязь, это плевок в лицо обществу. Юмор должен быть тошнотворным. Нос в анисе, Лукреция, в анисе!

Он пытается заставить ее убрать руки, но она не дается.

Звенят тарелки, оркестр новоорлеанского джаза разражается сумасшедшими фанфарами.

Прожектор бьет в угол сцены, где рядом с цветочным киоском лежат двое разбившихся, один из них вдобавок раздавлен холодильником.

– Лично я – любовник, я ничего не понял! – объявляет он.

Приглядевшись, Лукреция узнает в нем своего собственного любовника, которого она прогнала, чтобы посвятить себя расследованию. Сверху падает еще что-то и разбивается на мелкие кусочки. Это ее компьютер.

Снова аплодисменты в зале.

За спиной Стефана Крауза появляется Великая магистерша в фиолетовой маске. Она подходит к микрофону.

– Через девять дней вас ждет смертельное испытание. Девять дней – это как девять месяцев, срок вынашивания.

Пожарный Тампести выкатывает гроб на колесиках, на крышке гроба написано: «Здесь покоится Лукреция Немрод, никем не любимая, потому что уродина, дура, даже расследование до конца довести не может».

Следом за пожарным семенит, крестясь, отец Легерн.

– На кладбище рождена, на кладбище возвратилась…

Публика хлопает. К микрофону подходит Лукреция.