Смех Циклопа

Под полупрозрачной кожей ее лица пробегают нервные судороги, губы непроизвольно шевелятся, грудь вздымается, словно ей снится страшный сон с беготней и драками.

Исидор Каценберг встает и наблюдает за ее сном.

Она то улыбается, то хмурится.

– Нет… – лепечет она. – Нет, только не это…

Она дрожит, с ее губ слетает:

– Это другое дело, почему вы раньше не сказали? Хотя… нет. Нет, прошу вас, нет…

Он гладит ее по голове, и она тут же успокаивается. Чувствуя затылком его дыхание, она улыбается.

Не иначе, вспоминает расследование Последнего Секрета.

Его завершение они отпраздновали любовью.

Его отношения с женщинами всегда были непростыми.

Сначала властная мать.

Все более редкое присутствие отца.

Вечерами мать только и делала, что громко упрекала отца.

Зато она заразила сына пристрастием к любым формам искусства: к живописи, музыке, кино, театру. Она воспитала в нем вкус и добилась, чтобы он его не утратил. Как он ни сопротивлялся.

– Иси, ты гений, – твердила она ему.

Он знал, что ей не важно, какой он на самом деле, что она пытается воплотить в нем свою фантазию об идеальном сыне.

И все же это ее «Иси, ты гений» его запрограммировало. Он хотел сделать матери приятное, показать, что она в нем не ошиблась, что он достоин ее восхищения.

Он вырос не зазнайкой, а работягой.

Чувствуя, что у него вполне заурядный ум, не находя в себе особого таланта, он сказал себе: чтобы не разочаровать мать, ты должен восполнить свою заурядность усердием.

Он мало спал и запоем читал. Хотел все обо всем узнать.

Все это – чтобы не разочаровывать первую женщину в своей жизни.

Как ни странно, невротическое материнское воспитание принесло пользу. Он видел себя не «победителем», а «достигающим все больше прогресса, чтобы быть достойным пророчества своей матери».

Мать, не зная этого и даже не очень стараясь, все же сумела сделать своего ребенка в буквальном смысле неординарным: выбивающимся из нормы.

Эта разница, невидимая глазу, зато прекрасно ощущаемая, немедленно вызывала недоверие и зависть у других детей.

«За кого себя принимает Исидор? Не отрывается от своих книжек, задирает перед нами нос!»

Начались первые драки. Преподаватели тоже его не любили, считая, что начитанный ученик уверен, что знает больше их, поэтому не упускали случая поставить его на место.

Об отличных оценках ему можно было не мечтать.