Смерть как искусство. Том 2. Правосудие

Змей собрал кольца, подтянулся и выпрямился во весь свой немалый рост.

– Вы просто не понимаете, как вам повезло, уважаемый Гамлет, – загремел он. Ворон даже вздрогнул от неожиданности, он не думал, что у его заклятого врага бывает такой громкий и сердитый голос. – В богатом доме вы бы ничего не увидели, валялись бы в своей шелковой корзинке, и вас считали бы вещью, которой можно хвастаться перед гостями, но с которой можно не считаться ни в чем. А папенька сделал вас своим другом, родственником даже, вы были его семьей, его близким существом, он вам про Гамлета рассказывал, про дядю Ваню, в театр носил, вы смотрели репетиции, спектакли, вы слушали разговоры умных людей и имели возможность развиваться интеллектуально и духовно.

За все это вы, дорогой Гамлет, должны быть благодарны судьбе и в первую очередь – своей бабушке. Хочу вам заметить, что я разочарован. Я от вас такой тухлой жизненной позиции никак не ожидал.

Произнеся свою гневную тираду, Змей мягко опустился вниз и обмотался вокруг Камня, отвернув овальную голову от Кота, словно выражая свое презрение.

Ворон остался очень доволен! Так ему и надо, этому бездомному выскочке, получил по заслугам. Ну что ж, теперь пора и самому выступить, самое время.

Он появился перед присутствующими и подробнейшим образом доложил историю Никиты Колодного, Вероники и супругов Леоничевых.

– Ах, какая любовь, какая любовь, – трагически вздыхал Камень. – Подумать только!

– А у меня тоже была любовь, – тут же нарисовался Кот с очередным выступлением, – и, между прочим, несчастная.

У моего дядюшки кошечка…

– У дядюшки? – переспросил Змей. – Это что, какая-то новая фигура? Про дядюшек вроде базара не было.

– Дядюшка – это дядя Илларион, наш с папенькой сосед по дому, этажом выше жил. И у него кошечка, зовут Нефертити, для близких – просто Нифа. Ах, как я ее любил! Как я страдал! – Кот картинно выгнул хвост и принял позу убитого горем Ромео. – Бог мой, как она была хороша! Сфинкс называется.

– Это еще что за явление? – спросил Камень.

 – Которые в Египте, что ли? Так они каменные. А чтобы кошка – я про таких не слыхал.

Ну, Камень-то, может, и не слыхал, зато Ворон своими глазами видел.

– Она лысая, – злорадно заявил он.

– Господи! – ахнул Камень. – Она больная, что ли?

– И морщинистая, – добавил Ворон радостно.

– Так она еще и старая? – не поверил своим ушам Камень.

– И вся трясется, – продолжал Ворон описание далекой возлюбленной Кота Гамлета.

– Может, у нее падучая? – предположила Белочка.