Смерть как искусство. Том 2. Правосудие

– И еще она горячая, как будто у нее высокая температура, – с глубоким удовлетворением закончил Ворон.

– Так у нее, наверное, лихорадка, – догадалась Белочка. – Ее надо срочно лечить.

Кот обиделся окончательно, дернул хвостом и скрылся за ближайшим кустом.

– Нехорошо вышло, – огорченно протянул Камень. – Получается, будто мы его высмеяли. У него настоящее чувство, а мы… Надо как-то извиниться, что ли.

– Еще чего! – каркнул Ворон. – С чего это мы будем перед ним извиняться? Больно надо. Я правду сказал, евонная Нефертити такая и есть, страшная, лысая и морщинистая, а на правду не обижаются.

– Это для тебя она страшная, а для тех, кто ее любит, она самая красивая кошка на свете, – укоризненно проговорил Камень. – И вообще, у красоты нет эталонов. Тебе, я так понимаю, и Гамлет наш не нравится, а по-моему, он очень симпатичный.

– Да красивый он, а не симпатичный, – прошипел ехидно Змей. – Самый что ни есть красавец писаный. А кому не нравится, тот пусть не любуется. Ты, Ворон, полетел бы да посмотрел, как там Нифа эта поживает, глядишь, Гамлет смягчится и простит нас.

Куст зашевелился, сперва показались длинные усы, потом половина Кота.

– Нечего там смотреть, – горестно изрек он. – Как любит говорить бабушка: не в этой жизни. Нифе для любви принесли совсем другого котика, правильной породы.

– А у вас что, порода неправильная? – изумился Камень. – Вы же такой красавчик – глаз не оторвать.

– Я – помесь мэнской и шиншиллы, я для Нифы не гожусь, – всхлипнул Кот. – Дядюшка разрешает ей только с такими же лысыми водиться.

– Ну, и что там дальше было? – спросил Змей, чтобы понизить эмоциональный накал момента. – Или ты, кроме истории любви, ничего нам не принес?

Ну конечно, не принес он! Ворон просто не все рассказал, но он в последнее время стал предусмотрительным, с этим Котом дурацким еще и не таким станешь. Всегда надо иметь в запасе нерассказанный момент, лучше – два, чтобы сбивать спесь с Гамлета, который начинает выступать, только ослабь хватку.

Оказалось, что в четверг, второго декабря, было оформлено разрешение на получение детализации телефонных звонков Никиты Колодного.

– Почему? – не понял Камень. – Он же не убивал.

– Но он молчал, – возразил Ворон. – Он не мог не узнать в пьесе Лесогорова семью Леоничевых, но почему-то промолчал. И это подозрительно. Поэтому сыщики решили посмотреть, с кем он общался в течение последнего месяца.

– И что удалось выяснить? – поинтересовался Змей.