Смерть со школьной скамьи

Валютные махинации — это не мой профиль. Я даже толком не знаю, кто ими заниматься должен: КГБ или БХСС.

— Товарищ Лаптев, — дрожащим голосом обратился он, — я желаю сделать официальное заявление. Гражданка Лебедева помимо моей воли втянула меня в совершение преступления…

— Брось свистеть! Заявление он хочет сделать. — От злости я сплюнул, нечаянно попал очкарику на туфли, но он не заметил этого.

— А если бы «гражданка» Лебедева, — раздраженно продолжил я, — тебе оставила не доллары, а пять тысяч рублей, ты бы сейчас что делал, план покупок составлял на ближайшие годы или бы меня искал? Пять кусков — нехило! Можно занять деньжат и новенькие «Жигули» купить.

— Знаю. — Он снял очки, достал из кармана пиджака носовой платок, тщательно, словно в последний раз в этой жизни, стал тереть линзы.

«Знаю». Как бы передать интонацию, какой это было сказано? Пожалуй, так.

Судья, зачитав смертный приговор, обращается к подсудимому: «Вы знаете, что означает высшая мера наказания — расстрел?»

Осужденный, задумчиво рассматривая свои грязные, давно не стриженные ногти, отвечает: «Знаю. Расстрел — это когда насмерть убивают».

Примерно так это было сказано: бесцветно, сухо, без надрыва и истерик, без надежды на будущее.

— Это она во всем виновата, — пробормотал он.

Конечно, она, кто же еще! Когда у человека своего ума нет, у него всегда кто-то посторонний виноват.

— Что мне за это будет?

— По головке погладят, скажут: «Какой хороший мальчик, не пошел к спекулянтам-валютчикам доллары на рубли менять, а в милицию обратился». Только вот я на похороны приходил не личный прием граждан осуществлять, а с бывшей одноклассницей проститься. А так все здорово! Лет на десять строгого режима.

Он надел очки. Достал сигареты, закурил. По выражению его лица было похоже, что он вот-вот заплачет.

«Что, кыска, у тебя тоже лапка болит?» — как молния, пронзили меня воспоминания о Лебедевой.

Вот черт! Оказывается, где-то в глубине души у меня все еще тлел крохотный огонек любви к ней. Тогда, много лет назад, я заступился за Лену, а теперь ее призрак приволок ко мне еще одно беспомощное существо, которое можно утопить, а можно попробовать спасти. По сути дела, в чем виноват этот парень: что Ленка обратилась к нему, а не ко мне?

Когда-то, сто лет назад, жил в городе Симбирске кудрявый мальчик Володя Ульянов.