Смерть со школьной скамьи

Зачем кожу на руках разглаживать, если лицо немолодое?

— Я же сказала, что ты ничего не понимаешь в женщинах. Хочется ей ухоженные руки иметь, что с того? Понятно, что за девочку ее никто не примет, но ты посмотри на ровесниц Валентины Павловны, многие из них так ухоженно выглядят?

— Инга, а что за плешивый мужик с ней на похоронах был, не муж ее?

— Ты пошутил насчет мужа? Это Валерик был. Даже не знаю, как его представить. Официально он оформлен сторожем в доме отдыха, а неофициально Валерик — водитель личной «Волги» Журбиной и ее самый доверенный человек.

Что-то вроде ее персонального слуги и сожителя одновременно. Он у Валентины Павловны как ручная собачонка: знает свое место и живет не тявкая. Иногда на Журбину нападает блажь порезвиться с молодым пареньком из гостей, и она оставляет у себя мужика на ночь. Валерик воспринимает это как должное. Имеет над ним власть Валентина Павловна, имеет, и еще какую!

— Странные какие-то у них отношения…

— Странные, говоришь? — усмехнулась Инга. — А если бы все наоборот: и была бы не Валентина Павловна Журбина, а Валентин Павлович Журбин, тогда как, тогда все нормально бы было? Имел бы этот Валентин Журбин бессловесную жену и кучу любовниц, кутил бы с ними день и ночь, никого не стесняясь, и все бы нормально было? Мужчина — имеет право! Чушь все это! У кого власть и деньги, тот и устанавливает правила.

Если бы Журбина была простой ткачихой или уборщицей в цехе, то ее бы все осуждали, а так — она вне критики. Веселая вдова, что с нее возьмешь! Как хочет, так живет.

— Так она вдова? Это меняет дело. Вдовы — они такие, кто-то в черном платочке ходит, а кто-то упущенное наверстывает семимильными шагами.

Поздним вечером, когда движение в коридоре стало стихать, я пошел домой. В дверях Инга остановила меня, развернула к себе.

— Я передумала. Оставайся. Зря я, что ли, тебя из-под ареста вытащила?

Я протянул руку к выключателю, погасил свет.

В романе Юлиана Семенова «Семнадцать мгновений весны» есть один интересный момент. У Штирлица в доме убирается девятнадцатилетняя девушка (сама черненькая, глаза голубые — Штирлиц решил, что она саксонка).

Девушка говорит ему, давай, мол, я останусь у тебя на ночь. И Штирлиц, сорокапятилетний холостой мужик, отвечает: «Да на фиг надо! Забирай колбасу из холодильника и иди домой». Так ответить на предложение хорошенькой девушки мог только или идейный онанист, или импотент. Зачем Юлиан Семенов сделал главного разведчика Советского Союза посмешищем, мне лично непонятно.