Смертельный звонок [cборник]

— Ничего, ничего, — приговаривал Белов, — дело такое, машина должна ломаться…

«Молодец, мальчик, хорошо, а теперь выходи, не торопясь, и не вздумай закрывать за собой дверь».

Но он и не собирался закрывать. Напротив, вышел, аккуратно сначала одну створку закрепил металлическим крюком, потом вторую — отворилась внутренняя панорама обычной, стандартной гаражной мастерской. Сиял добрым домашним светом бокс, сиял участливо-успокаивающе автомастер, приличный человек, работяга, соблюдающий все и вся, даже то, о чем другие и понятия не имеют.

Там, внутри гаража, на продавленном плюшевом кресле почивает толстый кот, так уж тепло от самодельной печки на отработке. А снаружи, на улице, вдруг стало не по-летнему зябко, прямо сказать, холодрыгой повеяло по спине, под рубашкой. Липкое, поганое подозрение зашевелилось: «Пустышка. Неужели и тут пустышка? Нет, не может быть. А ведь Зубков, зараза проклятая, говорил что-то про второй момент… что за момент?»

Но делать нечего, и Гуров решился.

«Играем ва-банк. Что ж, столько наворотили, не останавливаться же.

— Капотик откройте, — попросил милый человек.

Лев Иванович потянул рычажок, помог открыть крышку. И, дождавшись удобного момента, когда Белов оперся о корпус авто, по-свойски так, по-слесарски, защелкнул наручники на этих крупных, надежных, рабочих руках, на которых, как известно, все держится.

Подал сигнал группе. Быстро, споро обыскали автомастерскую — пусто, пусто, пусто. По миллиметру начали осматривать, ощупывая, обнюхивая, шуганули недовольного кота, уронили металлический стеллаж, печь и ту вскрыли.

«…Нет, не привыкнуть к этому никогда даже сто раз профессионалу. К этому ощущению, когда вроде бы все правильно сделал и на каждый твой чих были основания. И тут — раз, почва уходит из-под ног, и снова не можешь понять: то ли ты уж слишком близко подобрался к разгадке, то ли настолько далеко от нее, что и не унюхать…»

И вдруг, совершенно неожиданно, пришла подмога откуда не ждали.

— Вам что-то показать? Что вас интересует?

Гришин, молодец, заговорил, нарочито отрывисто, спокойно, холодно, как будто бы все шло именно так, как планировалось:

— Взрывчатые, отравляющие, химические вещества. Предлагаем выдать добровольно.

— Так бы сразу и сказали, — мастер пожал плечами, — чего ж дурака-то валять? Я разве против.

О чудо.