Смертельный звонок [cборник]

В смотровой яме был оборудован аккуратный лаз в смежный бокс, маленький, с обеих сторон зажатый хозяйственными, наглыми соседями так, что от изначальной площади осталась в лучшем случае половина.

— Осторожно там, — предупредил задержанный.

— Спасибо, — вежливо отозвался взрывотехник, серьезный, по счастью тщедушный. По счастью — потому что лаз был неширок.

Оценив ситуацию, спец решил:

— Костюм-то защитный, — начал было Гришин, но не закончил. И так было очевидно, что взрывотехник сможет пролезть в эти катакомбы лишь как есть, не надевая костюма, очень узкий ход.

Все прочие оставались на улице. Станислав, с сомнением рассматривая наружную сплошную стену между двумя гаражами, спросил:

— Нельзя ли открыть дверь, раз уж вы так любезны?

Задержанный попытался развести руками, что по понятным причинам было невозможно, и с сожалением склонил голову:

— Увы, нет. Стальным листом заварено.

— Я бы не советовал. Мне, в сущности, все равно, но у всех вас, надо думать, жены, дети…

Через несколько мгновений стало ясно, что он имеет в виду.

— Принимайте, только бережно, — сказали из смотровой ямы. На свет показались пластиковые и стеклянные банки, небольшая картонная коробка из-под сливочной помадки, контейнер, в котором офисные носят обеды.

— Я только то вытащил, что не взорвется в руках или на свету, — пояснил взрывотехник.

Говорил он совершенно спокойно, но такие вещи, от которых мороз шел по коже.

— Там взрывчатка, мины-самоделки, пистолет Макарова, вроде бы «калашников».

Гуров подумал, что ослышался:

— Литров десять, если на глаз судить, — поведал фээсбэшник.

Станислав выругался, но тотчас вежливо извинился:

— Не, ну а что? Вот у Зубкова есть шанс избавиться от всех гаражей разом. Отменная воронка получится.

— Не смешно, — усмехнулся Лев Иванович.

— Кому как, — заметил к чему-то Гришин и вновь взялся за рацию.

— Стало быть, полный гараж взрывчатки, — Мария говорила спокойно, разве что губы чуть побелели, — в сорока километрах от Москвы.

— Взрывчатки и оружия, — подтвердил супруг, делая глоток, — кстати, нитроглицерина оказалось не десять, двенадцать литров.

— Не могу себе представить.

— А и представлять нечего. Чтобы взорвать один бэтээр, достаточно стаканчика, примерно двести граммов. Вот и считай, если угодно. И прочего целая лаборатория. В тротиловом эквиваленте — на триста кило.

— Неслабо, — пробормотала жена.