Она задумалась, потом молча кивнула, стыдливо наклонив голову.
— Какие? Какого рода?
— Александр, ты хочешь разобраться в моих личных проблемах?
— Нет, дорогая Сесилия. Но чтобы помочь тебе, я должен знать, в чем ты нуждаешься. Я не знаю женской души, не понимаю женских желаний и потребностей. Так же, как и их вожделений.
Сесилия затаила дыхание, но тут же обуздала себя.
— Нет, я не могу, не могу довериться тому, кто чувствует неприязнь к женщинам!
— Не принуждай себя, Сесилия. Для меня ты друг, товарищ. А своих друзей все понимают, не так ли? И хотят оградить от трудностей.
— Да, — без всякого выражения ответила она.
— Скажи же, — тихо произнес он.
Сесилия вела жестокую внутреннюю борьбу, ее руки вцепились в ткань ночной рубашки. Она с усилием глотнула слюну.
— По ночам, когда мы лежим…
— Ну, ну… — его голос был по-прежнему дружелюбным.
— Я чувствую голод, пустоту — Александр замер, полуобернувшись к ней, так что она не видела его глаз.
— Я тоскую, — тихо произнесла она.
— Но почему?
Сесилия закрыла лицо руками.
— Не задавай таких глупых вопросов! Мое тело требует своей дани. Неужели это трудно понять?
Он осторожно положил руки ей на плечи.
— Идем, Сесилия.
Она стояла, закрыв лицо руками.
Он осторожно поднял ее и понес к постели. Она не осмеливалась смотреть на него, замечая, что он лег рядом.
— Скажи, что я должен сделать, дорогая Сесилия?
— Я не могу, не могу!
Он осторожно развязал тесемку на ее ночной рубашке.
— Если это хорошо для тебя, кивни мне.
— Александр, тебе не должно быть противно…
— Мне не противно, дорогая.
Ты такая красивая, и мне интересно узнать, что чувствуют женщины. Мне это совершенно неизвестно.
Она заставила себя спросить:
— А ты сам… ничего не чувствуешь?
— Конечно, нет! Но ты ни в коем случае не должна думать, что я чувствую отвращение! Будем называть это любопытством. Нет, это слово не подходит. Дружеский интерес, это вернее. Как тебе это нравится?
Просунув руку под ее ночную рубашку, он тронул пальцами ее соски.
— Я не могу тебе солгать… — с мукой в голосе произнесла она.
— Ты и сам видишь, что кожа покрывается пупырышками…
— Да, это интересно… что грудь может менять форму, сжиматься, становиться тверже. Почему?
— Возможно, потому, что… Нет, Александр, мне так стыдно! Пока не поздно, прекратим эту игру!
— …потому, что грудь ждет поцелуя? — сказал он. — Я не знал об этом.
Он распустил ворот ночной рубашки и поцеловал одну грудь. Осторожно стал играть с ней. Сесилия задыхалась.
