— Нет, нет, я так больше не могу!
— Ты что-нибудь чувствуешь?
— Не надо!
— Сесилия, я не хочу, чтобы ты лежала по ночам и страдала только потому, что связалась с таким недотепой, как я. Ты была так добра ко мне, когда я болел. Доставь же мне теперь радость сделать для тебя что-нибудь хорошее.
Она всхлипывала.
Без всякого смущения он положил руку на ее самое сокровенное место — и Сесилии показалось, что вся ее чувственность сосредоточилась в этой пылающей под тканью рубашки точке. Невольно она сделала слабое движение в сторону его руки.
— Нет! — жалобно произнесла она. — Иди к себе, Александр, прошу тебя, я не могу больше терпеть такой стыд! Будь добр, уходи!
Вздохнув, он убрал руку.
— Как хочешь, мой друг. Прости, если я вел себя неприлично! Это получилось непреднамеренно.
Он вышел и закрыл дверь, оставив Сесилию в полном смятении. Она медленно повернулась лицом к подушке, обхватила ее руками и жалобно тихо застонала.
— О, Александр, ты просто чудовище!
Потом села, свесив с кровати ноги, сжала колени и стала кусать себе пальцы.
— О, любимый, — шептала она. — Я не выдержу, не выдержу!
Прерывисто дыша, она произнесла:
— Что, собственно, нужно от меня мужчине? Поборов стыд, она встала с кровати и дрожащими пальцами постучала в дверь его спальни.
— Входи, — ответил он.
Она открыла дверь. Он лежал в постели, рядом горела свеча. Сесилия беспомощно стояла в дверях.
Без единого слова он подвинулся, освобождая в постели место для нее, отвернул одеяло.
Зажмурившись на миг, она быстро пошла вперед и торопливо легла рядом с ним, словно боясь передумать.
Александр потушил свечу. Его рука снова коснулась ее, и она не противилась, лишь тихо, стыдливо вздыхая."
"Руки Александра исследовали неизвестную ему область: осторожно и медленно они продвигались вперед, скользя по бедрам, поглаживая их внутреннюю часть, так что Сесилии казалось, что она просто захлебывается от собственной страсти… потом его рука исследовала то, что находилось между ног…
Он не мог не заметить, что она льнет к нему.
— Как?.. — прошептал он.
Она отвернулась, стыдясь собственного наслаждения.
— Сесилия, мы ведь муж и жена!
Она молча взяла его руку и направила туда, куда следует.
Она так жаждала этого!
— Мне так это трудно… — всхлипывала она ему на ухо. — Даже с тобой…
— Но мне это нравится, мой друг, хотя раньше я понятия не имел об этом. Надо сказать, мне это тоже приятно.
Она смущенно кусала губы.
