Может быть, согласимся на ничью?
— Как хочешь, — ответил он. — Благодарю за необычайную партию, Сесилия! Был момент, когда я всерьез боялся проиграть. А я-то думал, что такого со мной никогда не случится! И это после сказанных мною в начале игры слов!
Она улыбнулась про себя. Она вовсе не хотела оказаться победительницей. У нее дважды была такая возможность, но она не воспользовалась ею. Хорошо было иметь такой острый ум, но не стоило опережать события. Всему свое время.
— Не мешает поесть, я что-то голодна. И это посреди ночи, как это неприлично!
— Это нормально, — улыбнулся он.
Убрав шахматные фигуры, он поставил на доску еду, делая все уверенно и умело. Они молча ели и пили, чувствуя, что между ними крепнет общность, дружба и понимание.
Сесилия видела, что его что-то тревожит, и вдруг он неожиданно произнес:
— Моя жизнь была адом, Сесилия."
"«Ой, — подумала она. — Он рассказывает! Он хочет рассказать мне об этом… Одна лишь я удостоилась его доверия».
Ее сердце стучало от волнения и страха.
3
Александр, всегда такой сдержанный, когда речь заходила о нем самом, теперь признался, что жизнь его была адом.
Она кивнула ему.
— Понимаю. Хотя я понимаю и не все.
— Я тоже.
— Ты всегда был таким?
На лице его появилась гримаса.
— Не знаю. Я не уверен в этом. Почему ты спрашиваешь?
— Потому что Тарье тогда объяснил мне кое-что: тот, кто рождается таким, никогда не станет иным. Но тот, кто стал таким… (ей ненавистно было само это слово) извращенцем в силу особых обстоятельств, имеет возможность изменить свои наклонности.
— Вряд ли это так. Если бы это было так просто, все было бы по-другому; кое-что из того, что он сказал, верно, но сама эта проблема гораздо более запутанная. Я знаю двух мужчин, которые имели связь и с женщинами, и с мужчинами. Один из них был женат и имел детей, и жена даже не подозревала о его тайных наклонностях, как не подозревали и все остальные.
Сесилия была удивлена, но не осмеливалась спросить, кто же это был. Она хорошо знала всех придворных.
— А ты сам? — тихо спросила она.
— Я не могу любить женщин. Ни одну из них!
— Ты пробовал?
Он молчал.
— Расскажи, — мягко сказала она, словно обещая со своей стороны терпимость и понимание.
Он не ответил, и она снова спросила:
— Ты презираешь себя? Ведь это так вредно.
— Нет, совсем нет, — горячо возразил он. — Для меня естественно любить мужчину. Чувство стыда у меня вызывает только реакция окружающих.
— Понимаю. Могу я говорить напрямик?
— Да.
