Сесилии стало жаль его, тем не менее она не могла не задать Александру вопрос:
— Как мог Ханс променять тебя на него?
— Из-за денег, — спокойно ответил ее новоиспеченный муж. — Он получил кучу подарков.
«Значит, он попросту купил его, — подумала она, — тогда его не так и жаль».
Впрочем, она мыслила непоследовательно: Александр тоже был состоятельным человеком и мог делать подарки.
Дело этого иностранца и Ханса было проработано во всех подробностях. Но на этот раз оно затронуло и Александра Паладина, которого эти мужчины пытались увлечь за собой в пропасть.
Александр объяснил Сесилии, что Ханс мотивирует все своей молодостью, утверждая, что его завлек и соблазнил этот пожилой человек. Со стороны юноши это было мошенничеством, но чисто по-человечески его можно было понять."
"— Ты хочешь спасти Ханса? — шепнула она ему. На лице Александра появилась болезненная гримаса.
— Я не могу этого сделать. Но я попробую сделать так, чтобы он не лишился головы. Ведь он вел себя достаточно лояльно, утверждая, что просто бахвалился, говоря про меня этому человеку.
«Точнее говоря, Ханс отчаянно пытался нащупать твердую почву под ногами, чтобы спасти свою шкуру», — подумала Сесилия.
Однако она кивнула. Она смертельно боялась, что Александр будет допрошен раньше, чем она. Она попросила судью, чтобы сначала у нее взяли показания, поскольку ей нужно сообщить важные сведения. Она могла просить об этом, поскольку судья знал очень хорошо ее отца, нотариуса Дага Мейдена из Норвегии. У нее хватило нахальства выставить напоказ свое родство.
Но она еще не знала, удовлетворят ли ее просьбу.
Если первым будут допрашивать Александра, он тут же все испортит. Он не сможет нарушить клятву и наверняка возьмет на себя вину за испорченность Ханса.
Этого не должно было произойти!
С тревогой слушала она показания свидетелей. Одни говорили об Александре Паладине как о настоящем мужчине и крупном военном стратеге, словно последнее могло иметь какое-то значение для хода дела. Другие же — но их было мало — утверждали, что он подчас ведет себя не так, как следует.
Кое-кто видел, как Ханс Барт покидал утром его дом, — и Сесилия проклинала легкомыслие юноши. Она всем сердцем была на стороне мужа.
Потом вышла придворная дама, на которую она раньше не обращала внимания, и рассказала о многолетней и преданной дружбе Александра и Сесилии. Сесилии хотелось выбежать и обнять эту даму, скромно оставшуюся в тени, и она решила всеми способами отблагодарить ее.
