Слуга Александра тепло отзывался о своем хозяине и решительно отрицал в нем какие бы то ни было отклонения.
«А ведь он нарушает клятву, — подумала она. — Ведь слуга-то все знает».
Он тоже сослался на длительную дружбу своего господина с его новоиспеченной женой.
Один придворный пояснил, что прошлым утром был с процессией в спальне новобрачных в Габриэльсхусе и готов засвидетельствовать, что фру Сесилия была целомудренной до того, как вошла туда, и что брак свершился той ночью.
Это прозвучало убедительно.
И тут настала очередь Сесилии — перед Александром!
«Благодарю тебя, Господи, — подумала она, занимая место свидетеля. — Или, вернее, благодарю тебя, добрый судья!»
Назвав свое имя, она положила руку на Библию, ничуть не покраснев при этом, и судья спросил ее, как давно она знает Александра Паладина.
— Четыре с половиной года, Ваша честь, — сказала она, надеясь, что тот желает, чтобы к нему обращались именно так.
— И как долго он ухаживал за Вами?
— Мы были с ним хорошими друзьями все эти четыре с половиной года.
Он ухаживал за мной почти все это время. Ведь ухаживание — долгий процесс…
— В таком случае, почему же он раньше не попросил Вашей руки?
— Мы часто говорили об этом, — тут же соврала Сесилия. — Но сначала я хотела побывать дома, чтобы подготовить своих родителей и заручиться их благословением. И Александр должен был попросить моей руки у моего отца. И вот недавно я побывала дома — впервые за все эти годы. И они с радостью приняли предложение маркграфа Паладина и выразили горячее желание принять его у себя как жениха.
К сожалению, этого не получилось: вот-вот начнется война.
«Ты перевираешь все на свете, — с восхищением и страхом подумал Александр. — Ты борешься за меня, как львица!»
— Значит, вы вступили в брак по причине войны? — спросил следователь.
— Конечно! Мой муж отправляется через неделю в Хольстен, и никому не известно, когда он вернется назад.
— Значит, причиной этому послужило не судебное разбирательство?
— Это судебное дело для меня непонятно, — с раздражением произнесла Сесилия, — я не понимаю смысла обвинений, предъявляемых Александру, так же, как я не понимаю смысла слухов, которые до меня доходят.
Их может распространять человек, желающий навредить ему. Возможно, это какая-то тщеславная женщина…
Среди придворных дам послышалось хихиканье. Всем было известно о попытке Кирстен Мунк соблазнить маркграфа. И далеко не все были в восторге от фру Кирстен.
