Мы считаем все это коварным наговором на одного из благороднейших людей Дании… Александр Паладин, Вы свободны и можете идти, поскольку большинство свидетельских показаний говорит о Вашей невиновности, и прежде всего — слова Вашей жены.
Это происходило до того, как женам запретили свидетельствовать в пользу их мужей или против них.
Ханс мог бы опротестовать решение суда, но он этого не сделал, хорошо понимая, что это не в его пользу.
— Что же касается Ханса Барта…
Сесилию не интересовала судьба Ханса.
Она уже выходила из зала, спеша встретить Александра.
Но он не спешил выходить, и это ей не понравилось. Просто он хотел услышать приговор Ханса.
Наконец он вышел.
— Спасибо, Сесилия! Не знаю, как мне тебя отблагодарить! Благодаря тебе Ханс избежал смертной казни. Разумеется, его ждет тюрьма, его высекут кнутом у позорного столба, но жизнь ему ты спасла. Я так счастлив!
Сесилия пробормотала длинное, изощренное ругательство. Она боролась за Александра, поэтому ей пришлось говорить и о Хансе.
Но из-за этого ему вовсе не стоило быть таким счастливым!"
"Сесилия снова вернулась к своим обязанностям во Фредриксборге, поскольку она по-прежнему оставалась придворной дамой. Но каждый вечер она садилась в карету и ехала в Габриэльсхус. Они с Александром часто проводили вечера в беседе или за шахматной доской, но в постель уже больше не ложились. Однажды она спросила, видел ли он Ханса после суда.
— Ты с ума сошла! Во-первых, до него не добраться, он заключен в какой-нибудь отдаленный замок или крепость, или же в тюрьму.
Во-вторых, он порвал дружбу со мной и, в-третьих, было бы очень глупо с моей стороны навещать его, давая тем самым пищу для новых подозрений.
— А ты хотел бы увидеть его?
— Нет. Вчера ночью я лежал и думал. И я решил, что с меня хватит. Теперь — после того как я не видел его столько времени — я понял, что он был мне противен. Просто красивая кукла!
Сесилия кивнула. Она тоже так думала.
— Мне трудно представить его рядом с тобой, — сказала она.
— Никогда бы не подумала, что у тебя такой вкус!
— Он оказался намного примитивнее, чем я думал, — сухо ответил он. — И он всегда держал нос по ветру.
— Я полностью с тобой согласна, — сказала она.
Королевские дети подрастали. Самой сильной личностью среди них была четырехлетняя Леонора Кристина. Самой несчастной была старшая, Анна Катерина, которую мать ненавидела потому, что та была очень похожа на своего царственного отца.
