Все поплыло у него перед глазами.
— Ты стал совсем белый, — с укором сказала она. — Просыпайся, человек, ты должен помочь мне!
— Я только немного отдохну…
— Нет, вставай!
— Мне нужно поесть!
— Тебе дадут поесть, я же сказала.
— Проклятая маленькая хвастунья! — прошипел Тарье, приходя в ярость. — Хорошо же, сейчас мы посмотрим, заплачешь ты или нет. Эту рану нужно зашить — и как можно скорее.
— Зашить?
— Да. Садись сюда и зажми края раны, если не хочешь, чтобы на ноге на всю жизнь остался глубокий шрам.
Этого она не хотела, в особенности после того, как Тарье предупредил, что в противном случае она может меньше понравиться своему будущему жениху. Маленькая Корнелия стиснула зубы, а он в это время вставлял сухожилие в иглу из рыбьей кости.
— Ой, — с обидой произнесла она. — Ты же уколол меня!
— Да, конечно, уколол! Ты хочешь, чтобы я зашил рану или нет? Ты, которая никогда не плачет!
— Зашивай, дурачина, я потерплю! Трясущимися руками, много раз останавливаясь, чтобы собраться с силами, он зашил ей рану.
Всякий раз, когда он втыкал иголку в израненную кожу, девочка вздрагивала — а было всего три стежка — и слабо охала, безнадежно сжав рот. Тарье не решался смотреть на нее, невольно восхищаясь ее выносливостью.
Потом он смазал рану пряно пахнущей мазью и наложил повязку на ее полную, но красивой формы ногу. После этого он откинулся в изнеможении назад, закрыв глаза, тем самым давая ей возможность утереть предательские слезы.
Она долго молчала, пытаясь скрыть прерывистое от невыносимой боли дыханье.
В конце концов она тяжело вздохнула и встала.
— А вообще-то ты красив, — критически взглянув на него, сказала она. — Каким-то чертовским образом!
— Благодарю, — едко ответил он.
— А я? Тебе не кажется, что я красивая?
Он с трудом открыл глаза. Перед ним была маленькая авантюристка-принцесса, толстуха с мелко вьющимися, темными, спутанными волосами, падающими ей на спину, с большими темными глазами и маленьким, пухлым ртом. Грязные полосы, тянущиеся от глаз к ушам, говорили о том, что она размазывала рукой слезы.
Но они текли, не переставая.
— Ты достаточно хороша, — сказал Тарье. — Как хорошо пропеченная булочка.
— Ты просто глуп!
— Не так глуп, как ты.
— Я расскажу об этом мужу тети Юлианы, он комендант Эрфурта, он велит высечь тебя кнутом.
— Вот как? Он всегда так поступает с теми, кто помогает ему? Ну, ладно, давай я покрепче завяжу повязку. Кстати, ты хорошо себя вела.
Похвала явно обрадовала ее.
