Смола

Я уговаривала Карла как-нибудь расспросить об этом папу, но он не решался. Мне кажется, что папа не слышал этого разговора, он ведь никогда не слушал Карла.

Честно говоря, я прекрасно понимала, что папа его даже не видит.

Карла очень расстраивало то, что о нем тогда плохо заботились. И хотя я его видела, говорила с ним и играла, было ощущение, что мне его не хватает. Было бы здорово, если бы он мог помогать мне тащить сумку по ночам – иногда она была очень тяжелой.

Лучшим местом для наших походов был трактир.

Часто мы с Карлом доходили только до него, но и там было все, что нужно. Папа говорил, чтобы я не ходила туда слишком часто, иначе меня непременно поймают.

Папа и сам ходил туда пару раз, но, когда они уже не забывали закрывать заднюю дверь, для него это стало проблематично. Зато окно в подвале ночью не было закрыто до конца и выходило в задний двор. Для папы оно было слишком большим, а вот я могла с легкостью через него пролезть. Потом я сама научилась вынимать крючок из петли и открывать окно до такой степени, чтобы я могла в него забраться.

Сначала нужно было просунуть в него ноги, потом пролезть полностью, встать на радиатор и аккуратно, не издав ни звука, спрыгнуть на пол. От окна шел небольшой коридор, из которого можно было зайти на склад или подняться на кухню.

С собой я всегда брала свой маленький карманный фонарик, но пользовалась им осторожно, особенно на кухне, одно из окон которой было видно с дороги. Можно было обойтись и без него – тогда глаза должны были привыкнуть к темноте, как у совы.

Я так хорошо натренировала свои глаза, что со временем стала лучше видеть ночью.

Со склада я забирала все, что только можно. Обычно это были консервы, туалетная бумага и тому подобное, но иногда я брала еду из большого морозильника. Если там были конфеты, то я брала немного для мамы – она их очень любила. Я искала маленькие пакетики – например, с лакрицей или мармеладками, – поэтому от них она не могла растолстеть. Еще мне очень хотелось принести домой печенье, потому нам с мамой нравилось есть его в кровати.

В этом было что-то особенное. Обычно мы его трясли и ломали на кусочки, прежде чем съесть. Мама говорила, это нужно для того, «чтобы вытрясти из него все калории». Как же мы над этим хохотали. Честно говоря, я не совсем понимала, что она имеет в виду. Я ни разу не видела, как из печенья на одеяло падают какие-то калории. Но я все равно трясла и ломала печенье со всей силой. Я и сейчас это делаю. Так печенье вкуснее.