Смола

Как же он ждал этого момента, потому что уже после десяти минут прогулки и безудержной гонки с Идой он не чувствовал руки.

По дороге на Хальсен он снова стал обдумывать свой план и понял, что до конца не знает, в чем он заключается. Значит, так. Предположим, он решил выгулять там собаку. Или? Вдобавок Роальд не знал, где ему можно ходить, – не весь же Хальсен принадлежал Хордеру. Где в таком случае граница? А есть ли она вообще?

Роальд заметил, что не только время не ощущалось на острове. Физические границы, казалось, были совершенно размыты в пределах острых как бритва очертаний моря.

Между соседскими домами уже несколько поколений мирно колыхались поля, а заборы оставались в первую очередь в памяти.

На материке все было иначе.

Вот перешеек, а за ним – цель его прогулки.

Когда асфальтная дорога сменилась гравийной со следами от колес, Роальд спустил Иду с поводка. Она помчалась по острову во всю прыть и скоро совсем скрылась из виду.

Отлично! Его собака убежала, и теперь он ее ищет.

Вот и повод! Он спросит, не видели ли они ее, а там и про ребенка речь может зайти.

На Хальсене было тихо. Роальд смотрел вниз на обрыв с зарослями дерезы и песколюбки. На берегу две чайки не могли поделить краба. По обе стороны перешейка плескалось в водорослях море, оставляя на нем маленькие неловкие поцелуи. На востоке виднелась только вода, пока море совсем не исчезало в легком тумане. На западе был виден нечеткий контур материка. По нему Роальд не скучал.

А прямо перед Роальдом из моря поднималась широкая и темная масса.

Ховедет. Роальд, как Колумб или, скорее, Амундсен, тоже держал путь на север. И как только почтальон ездит сюда каждый месяц?

Вдалеке кто-то громко кричал. Это был лай собаки.

В день, когда это случилось

В день, когда это случилось, я сидела в контейнере. Тяжелый был день. Ночью мне снилось, что я стою под водопадом. Сверху льется вода, но вдруг останавливается прямо над моей головой. Я смотрю наверх – вода будто застыла, и я понимаю, что скоро она польется, что не может просто так висеть в воздухе.

Только в море волны возвращаются назад, водопад так не умеет. Так мне папа говорил.

Может быть, тонут дети.

Проснувшись, я пыталась придумать хорошее продолжение этого сна. Я представила, что водопад долго-долго думает и все никак не поймет, что он – водопад, и я успеваю сделать шаг назад и оказываюсь в безопасном месте между скалой и водным полотном, которое вот-вот обрушится.