Смола

Он попытался проглотить душивший его ком в горле, который подступил, когда он услышал вой Иды. Бедное, бедное животное.

Бедные Ларс и Взбучка. Что он им скажет?

Для того чтобы отнести Иду домой к хозяевам, ему нужно было чем-то перерезать цепь, которая удерживала капкан и, очевидно, была привязана к корню глубоко под землей. Кто вообще мог соорудить нечто столь ужасное с такой щепетильностью? Будет ли более милосердно по отношению к Ларсу, если он просто отрежет лапу, чтобы Ларс не увидел ни капкан, ни раны?

Но там был не только капкан.

Кто пустил стрелу собаке прямо в сердце? Видно, что стрела самодельная, выточенная с любовью до мельчайшей детали.

Он найдет Хордеров и потребует объяснения. Неужели сам Йенс Хордер поставил капкан? Вне всяких сомнений, у Йенса хватило бы таланта, чтобы сделать такой капкан, но было ли у него сердце, чтобы его использовать? Если он все же сделал это, у него, должно быть, было ледяное сердце.

Что это? Злоба? Получается, Йенс – злой человек? Если судить по тому, что о нем говорили местные, – как раз наоборот.

Говорили, что он дружелюбный, мягкий, отзывчивый. И, конечно, несчастный после потери обоих детей. Да, он молчаливый и замкнутый, но это еще не значит, что он злой. Тогда, возможно, он просто напуган. Поэтому он от всего отстранился и выставил душевные и реальные преграды, чтобы никто не приближался к нему?

Но капкан? Беспощадный, жестокий капкан?

Роальд посмотрел на дом Хордеров. Рядом было несколько пристроек, напротив одной из них стоял контейнер.

Почтальон его упоминал – он был уверен, что там Йенс хранит деньги от мафии. Или еще чего хуже. Из всех гостей трактира почтальон единственный пил красный «Туборг», да еще и не оставлял чаевых. Но надо отдать ему должное – из всех посетителей он был самым забавным. По крайней мере, Роальд не хотел бы потерять такого завсегдатая. У всех остальных были скучные теории – например, что Йенс наконец начал наводить на Ховедет порядок.

Кроме почтальона, никто особенно не обсуждал Йенса и Марию.

Особенно после того, как они потеряли дочь. Не потому, что о трагедиях не хочется говорить. Трагедии лечатся временем.

Роальд думал, спуститься ли ему сначала на гравийную дорогу, а оттуда – подняться к дому Хордеров, но в конце концов решил пойти прямо. Риск угодить в очередной капкан по дороге был велик, поэтому он осторожно ступал между деревьев, переступал кочки и валежник.

Он остановился только тогда, когда перед ним проскочил кролик.