Сначала было весело

Карлик, погладив рукоять плети, произносит:

– Правильно, пользуйся, пока она убежать не может.

– Ты смеешься надо мной? – с дрожью в голосе спрашивает парень. Нехорошей такой дрожью, угрожающей.

– Нет, – поспешно восклицает низкорослый садист. – Это просто дружеский совет. Я бы и сам не прочь поучаствовать, но… не буду мешать, ухожу-ухожу. Вернусь позже, как только ты закончишь.

Если он вернется – мне не перенести очередного избиения.

Проводив карлика взглядом, решительно обнимаю Вольдемара за ноги.

Он дрожит, но не вырывается.

– Хороший, хороший, – шепчу я. – Спаси меня.

Свет фонаря падает мне на лицо.

Поспешно зажмуриваюсь.

– Ты добрый, – шепчу я, расстегивая ширинку. Запах немытого тела накатывает тяжелой волной.

Вздрогнув, он пятится.

Сжав пальцы, прижимаю его руку к своей груди.

– Погладь, – шепчу я, наблюдая сквозь полуприкрытые веки. Так он должен меньше нервничать.

Холодные пальцы скользят по коже, не решаясь сжать.

Подаюсь навстречу, щекочу соском ладонь.

Каждое движение отзывается болью в мышцах, корочка засохшей крови на рубцах лопается, сочится сукровица.

Свет фонарика бьет вверх, придавая облику Вольдемара зловещий вид. Из приоткрытого рта капает слюна. Глаза выпученные, безумные…

Дернувшись, он с силой сжимает грудь. Застонав, глажу его ноги, ягодицы.

Увеличивающаяся вздутость на штанах показывает – я на верном пути.

Натягивая цепь, сжимаю его бедра.

– Что? – Его голос дрожит.

– Не двигайся, – шепчу я и запускаю руку в трусы.

От вони незнакомого с элементарной гигиеной тела желудок подступает к горлу.

«Что ты делаешь?» – вопит одна часть меня.

«То, что нужно, чтобы выжить», – зло огрызается другая часть. Большая ли, меньшая или половинка, не знаю. Но она есть в каждом человеке. Чаще всего эту часть сознания именуют инстинктом самосохранения.

Мужское достоинство маленькое, жалкое.

От первого же прикосновения в лицо брызжет горячим.

Прикрывшись ладошками, Вольдемар убегает.

Оброненный фонарь скатывается по моей ноге и падает под ноги.

Не могу больше сдерживать тошноту. Меня тошнит болезненно, желчью.

Надежды нет, он не вернется…

12. Возвращение в камеру

В камеру меня возвращают с помпой. Сорвав с головы мешок, тащат за волосы по полу, словно куль с мукой. Сперва в одну сторону, потом в обратную, перед всем рядом камер, обитателей которых построили у решеток, давая возможность лучше рассмотреть избитое тело, оценить полубезумный взгляд.