Сначала было весело

Не проснувшись толком, но цепенея от ужаса, заползаю под кровать.

Как-то рывками сознание проясняется, мысли бегут живее. Лишь неистово бьющееся сердце долбит ребра с неустанной яростью отбойного молотка.

Удары звучат из коридора. Трудно различить из-за множащегося эха, в какой камере неистовствуют.

– Ой, что сейчас будет, – шепчу я.

Клацает замок. Со скрипом открывается дверь.

– Ну что? – рокочущий голос Мордоворота трудно спутать с другими.

– Из халата полос нарвал и сплел.

– Интересно – сам пробуй.

Собеседник Петра Евгеньевича – скорее всего Господин Кнут, голос похож.

Выбравшись из-под кровати, осторожно приближаюсь к решетке. Говорящих не видно. Прутья расположены слишком густо, чтобы просунуть голову, приходится лишь догадываться, что послужило причиной переполоха.

Новеньких привели? Не похоже. Разорялся узник? Маловероятно. В этом случае за скрипом двери раздалась бы песнь плети и крики наказываемого пленника. Вместо этого надсмотрщики перебрасываются непонятными репликами.

Не меня одну волнует данный вопрос.

Проносится едва уловимый шорох. Пленники проснулись и подкрадываются к решеткам, пытаясь понять, чего ждать.

– Что с ним? – спрашивает незнакомый голос, звучащий юно.

– Вернись в постель, – советует Мордоворот.

– Что с Валерой? – настойчиво допытывается кто-то, игнорируя приказ.

Если Мордоворот довольно спокойно реагирует на мелкие вольности – перед тем как ударить, он скорее всего повторит просьбу, – то карлик выдержкой не отличается.

Удар. Хлесткий, звонкий, словно выстрел.

Крик, полный боли. Настойчивому тоже досталось.

– Если ты еще раз без разрешения откроешь рот – забью до смерти.

Господин Кнут ограничился предупреждением. Он не ворвался в камеру, чтобы спустить с провинившегося шкуру. Значит, случилось что-то серьезное.

– Снимай, – басит Мордоворот.

– Шутишь? – возмущается карлик.

– Ладно, выходи. Я сам.

Какая-то возня, глухой стук.

– Ты собираешься сам тащить? – интересуется карлик.

– Да, собственно… не тяжелый.

– Пускай бездельники поработают. А то еще руки марать о всякое…

Звук открываемого замка и голос:

– Выходи… Не таращи зенки. Бери за ноги и вытаскивай… А теперь за мной.

В пределах видимости появляется карлик, а вслед за ним и один из узников, волочащий тело. Темное лицо, черный язык, свешивающийся набок. Присмотревшись, узнаю в покойнике одного из студентов, вчера представленных Великой Екатерине.

Следом прошествовал Мордоворот.